Чтение онлайн

Ирина вошла прихожую и, еще не успев зажечь свет, поняла, что в квартире кто-то есть, хотя, как она это определила, она и сама не знала. Привычно потянув руку, она щелкнула выключателем.

Так и есть! В коридоре стояли ботинки Олега, она узнала их. Настроение сразу пропало, улыбка исчезла с ее лица. Вот кого она хотела сейчас видеть меньше всего.

«И чего он приперся? Что ему здесь надо?» — думала она, проходя на кухню, оттуда слышалось звяканье посуды, значит, он там.

Она шла, медленно, оттягивая момент неприятной встречи с бывшим, как она считала, мужем. Шаг, еще шаг, в душе она по-детски надеялась, что может он растворится, пока она медленно идет, исчезнет куда-нибудь. Но нет, он никуда не исчез, не растворился, он спокойно сидел за столом и пил чай. Пил чай и ждал, когда она войдет.

Наконец она нехотя, через силу вошла на кухню.

Олег поставил чашку на стол, встал, подошел к ней и как ни в чем не бывало, будто ничего и не происходило, сказал, обнимая ее за плечи:

— Ну, здравствуй, милая!

Ирина резко отстранилась от него, как от чего-то мерзкого и неприятного, так отстраняются от испачканных стен, так обходят зловонные лужи.

— Ну зачем ты пришел? — устало спросила она.

Олег понял ее вопрос по-своему и моментально встал в боевую позицию.

Ирина знала Олега довольно хорошо и понимала, что он бы не пришел, не имея в руках козыря, значит, он что-то задумал, и у него было, что ей сказать.

— Я пришел домой, — отрезал он, опуская руки и отходя от нее. — Это мой дом.

Олег прошел на свое место и сел на стул, затем показал на фотографию ее сына, висящую на стене, и сказал жестко:

— А это — мой ребенок!

— Это не твой ребенок, мой, — сказала Ирина, она уже начала догадываться, о чем пойдет речь, и внутренне содрогнулась.

— Мой, — довольно спокойно и уверенно возразил ей Олег, — потому что отец не тот, кто родил, а тот, скажем так, кто воспитывал. И с родителями твоими я тоже договорился, что ребенок останется в любом случае со мной.

Худшие опасения ее подтвердились, она до последнего надеялась, что он не пойдет на такую подлость, но она слишком хорошо о нем думала. Ирина подошла к столу и обессиленно опустилась на стул. Ей вдруг стало нехорошо, голова кружилась, сердце стучало так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. В мозгу стучала одна мысль: «Ну вот и все! Ну вот и все!» Она почти не слышала, что именно он говорил.

— Ребенок останется со мной вне зависимости от того, уйдешь ли ты к этому уголовнику или же решишь остаться со мной, — продолжал объяснять ей ближайшие и далеко не радужные перспективы Олег.

— Да как ты можешь?! Это мой ребенок, — подняла она на него глаза.

Олег был спокоен, он сделал глоток чая, поставил чашку на стол и твердо произнес:

— Я повторяю! Это мой ребенок! А ты плохая мать, раз связываешься с этой мразью. И твои родители тоже так решили. Не веришь? — с усмешкой спросил он. — Позвони матери, спроси, посмотрим, что она тебе скажет.

Ирина с опаской смотрела на свой телефон, чувствуя, что Олег не блефует.

— Ну, что ты? Давай, звони, — говорил Олег, показывая на лежащий на столе телефон. Несомненно, он знал, что скажет ей мать, поэтому спокойно закинул ногу на ногу и, достав сигарету из пачки, с удовольствием закурил.

Олег внутренне ликовал, с родителями ее он уже обо всем договорился, выхода у нее теперь не было никакого. Ребенка она не бросит, он это точно знал.

Ирина набрала номер матери, хотя тоже конечно догадывалась, что она ей скажет, но в глубине души теплилась надежда, мать все же. Пошли гудки вызова, сердце забилось так сильно, что ей с трудом удалось выговорить только одно слово.

— Мама, — тихо произнесла она в трубку, когда ей ответили. Казалось, что биение сердце защемило голосовые связки, и она не смогла даже поздороваться.

— Ну что, с уголовником спуталась, да?! — кричала в трубку мать, даже не поздоровавшись. — Сколько сил мы на тебя с отцом положили! Ребенка мы к себе забираем. Поняла? И машину у тебя заберем и все остальное. Можешь идти на все четыре стороны, ты нас с отцом предала.

Ирина выронила телефон и, закрыв лицо руками, заплакала.

Олег сидел напротив нее, покуривал, пуская дым в потолок, и улыбался, улыбался нагло, открыто, не скрывая своего торжества.

Он был вновь хозяином положения, хотя и не без участия родителей.

Вдоволь насладившись своей победой, а именно так он и расценивал все происходящее, он встал, неспеша потушил сигарету и, расправив плечи, произнес командным голосом:

— А теперь слушай меня!

И он начал диктовать свои условия, не обращая внимания на ее слезы, расхаживая по комнате и размахивая руками.

— Мы остаемся жить вместе. Пусть любви, скажем так, больше нет, но ты моя жена, у нас семья, и она не должна распадаться. Будем просто жить, растить ребенка. Так хочет отец. Выбора у тебя, скажем так, нет, иначе родители от тебя откажутся, ты же сама слышала. И пойдешь к своему урке голая, босая и про ребенка можешь забыть. Ты думала, что я просто так возьму и уйду?! Что просто так сдамся перед твоим зэком?! Черта с два! Я-то поумнее его буду! Нашел выход из положения, теперь все останется у меня! И сын тоже, и родители на моей стороне! Да и ты, я думаю, останешься со мной, потому что не захочешь терять все это. Так? — резко спросил он, наклонившись над ней.

— Ты не терял время даром, — сквозь плачь, проговорила она.

— Да! — ответил он, глядя на нее сверху вниз. — Я боролся за свою семью, и я победил.

Он отошел от нее, продолжавшей сидеть и плакать, подошел к столу, закурил новую сигарету и, выпустив струю дыма, сказал:

— Сейчас поеду, встречусь с этим уркой и все ему сам объясню. Ты с ним встречаться вообще не будешь! Иначе все! Только по телефону скажешь ему, когда позвонит, что ты решила остаться со мной, со своей семьей. Поняла? И учти, я в этот момент буду рядом с ним и буду все слышать.

Олег сел за стол, положил дымящуюся сигарету в пепельницу и набрал номер.

— Алло! Виталий?

Меньше чем через час они сидели друг против друга за столиком уютного кафе в центре города. Олег помешивал ложкой остывший кофе в фарфоровой чашке и пытался подвести черту состоявшегося уже разговора:

— Вот так! Мы уже все решили, а все что было, скажем так, забудем как страшный сон.

Виталий, положив руки на стол, смотрел на него невидящими глазами, за все время разговора он не произнес ни слова. Забывать он ничего не собирался, он бы не смог этого сделать, даже если бы очень сильно этого захотел. Тем более все то, что случилось, для него вовсе не было страшным сном. Для него это было неправдоподобно счастливой реальностью, которая, впрочем, временами походила на сон, но только потому, что в жизни, как правило, человек не бывает так счастлив, как был счастлив он в последний месяц. Страшный сон только начинался, вот здесь, сейчас, в этом уютном кафе.