Чтение онлайн

Манье улыбнулся:

— Кстати о детях, у тебя есть дочь, так?

— Сара. Но мне никогда не приходилось заставлять ее учиться. У нее перед глазами был пример ее матери.

— И ты никогда не помогал ей делать уроки?

— Помогал пару раз с физикой, она просила меня, когда училась в университете.

— Я потому спрашиваю, что понятия не имею, как заниматься с Янисом.

— Что ты предпочитаешь — чтение или математику?

— Считаю я, только когда расплачиваюсь, да еще высчитываю дозы удобрений и прочего, что нужно для ухода за растениями. А чтение… Ну, полистаю иногда журнал-другой… В детстве я любил читать, особенно на каникулах, когда делать было нечего.

— Тогда ты берешь чтение, а я — математику…

— Ладно, но я все равно не знаю, с чего начать.

— Читай ему истории, но только те, которые сам любишь. Что ты любил читать, когда был на каникулах? Какие книги будили твое воображение? От каких тебе было трудно оторваться, и ты читал до позднего вечера? Вспомни. Читай ему вслух. Несколько страниц на каждом занятии. Пусть у него появится желание узнать продолжение. Он сам начнет читать.

— Но в школе учат не так…

— Школа — это другое. Школа должна учить много детей сразу. Вот они и автоматизируют процесс, почти ставят его на конвейер. Но лучший способ научить читать — это заразить человека ощущением счастья, какое дает чтение. Не надо ему объяснять, что содержится в книгах, дай ему возможность самому открыть все то, что он может в них найти.

— Ты всегда так умно рассуждаешь. Чувствуется образованность…

— Хотя в школе я не был примерным учеником, поверь мне! Больше всего мне хотелось носиться с ребятами. Компания была для меня всем. А как мы хохотали! Учителя за голову хватались. Мы не были зловредными, но, сам посуди, какими мы могли быть в этом возрасте? Во всяком случае, мы были вместе.

— Ты боишься одиночества?

— Моя жена говорила, что дорого только то, что делишь с другими. Думаю, она была права.

— Тогда ты должен считать меня никчемным человеком, потому что я живу в своем домишке, точно крыса в норе.

— Иногда у человека нет выбора, я ведь тоже приехал сюда совершенно один… Каждый в тот или иной момент жизни бывает одинок. Главное — найти дорогу к другим людям, если это возможно…

Манье уловил в голосе Эндрю грустные нотки. Управляющему хотелось сказать мажордому, что тот не один, что они станут друзьями. Еще ему хотелось положить руку на плечо Эндрю, чтобы приободрить, как делают школьные приятели. Но он не посмел.

Блейк поднял воротник. Манье показал на ковер из опавших листьев.

— Смотри внимательнее, — сказал он, роясь в листьях палкой. — Лисички легче обнаружить из-за цвета, а вот чтобы найти белые, надо глядеть в оба. И пожалуйста, не клади ничего в корзину, не показав мне. Один ядовитый гриб испортит всю зажарку. Грибы не прощают ошибок.

Блейку этот пафос показался смешным. Грибы не прощают ошибок… Он представил себе заметку в газете под заголовком: «Гриб берет реванш». В ней бы рассказывалось, как гриб с маленькой круглой шляпкой попадает на сковородку и совершает свою беспощадную месть, потому что, как всем известно, он никогда не прощает. Блейк подумал, что английские грибы, без сомнения, такие же злопамятные, как французские. В это время вдалеке, у подножия особенно раскидистого, величественного дерева, он увидел невысокую стену, увенчанную остроконечной решеткой.

— Что это? — спросил Блейк. — Граница поместья?

— Нет, кладбище.

Посреди леса, под кроной векового дуба, лежали четыре могильных камня. В огороженном пространстве еще было свободное место. Манье отставил корзинку и палку и открыл калитку. Медленным, торжественным шагом он направился к необработанному граниту.

— Вот здесь покоится месье Франсуа, — тихим голосом пояснил он.

Тыльной стороной руки Филипп старательно смахнул с плиты опавшие листья. Все его жесты были проникнуты уважением. Очистив плиту, Манье встал перед могилой, выпрямившись и скрестив руки. Блейк не сводил с него глаз. Взгляд управляющего был устремлен на надпись, выгравированную на могильном камне. Его губы слегка шевелились, но было непохоже, чтобы он читал молитву. Может, Филипп обращался к месье Бовилье? Необычно и очень впечатляюще выглядел здесь этот человек, что-то едва шепчущий в окружении вековых деревьев. Казалось, только он знает, что скрывается под величественной холодной плитой. В отличие от церквей и больших кладбищ, всегда удаляющих нас от мира, это маленькое, обнесенное оградой пространство было частью окружающей природы. Ветру нипочем смерть, решетка на является преградой для листьев, а горестные воспоминания не способны прервать течение жизни.

Блейк оставил погруженного в себя Манье и вышел за пределы кладбища. Сквозь прутья решетки он изучал другие могилы. Семья Бовилье, семья Деланкур. На третьей могиле никакой надписи не было.

Спустя некоторое время управляющий, поискав глазами Блейка, тоже покинул кладбище. За его пределами голос Манье вновь обрел привычную громкость:

— Представляешь, я единственный, кто приходит сюда. Манье говорил громко, несмотря на то, что находился всего в нескольких шагах от того места, где считал себя обязанным шептать. Он просто-напросто вышел из калитки. Блейк не раз убеждался, что вся наша жизнь есть не что иное, как коды и символы.

— Мадам сюда не приходит?

— В первые годы приходила время от времени. Потом стала бывать только в День всех святых. Но вот уже четыре года, как ноги ее тут не было. Она даже не спрашивает, ухаживаю ли я за участком. У меня в голове это не укладывается, ведь они были так близки.

— Деланкуры — это родители Мадам? Манье кивнул:

— Месье Франсуа счел необходимым перезахоронить их здесь. Он хотел соединить семью.

— А почему на одном камне нет никакой надписи?

— Не знаю. Я даже не знаю, похоронен ли там кто-нибудь. Камень уже был здесь, когда я приехал сюда. Месье Франсуа никогда ничего об этом не говорил, а я не считал себя вправе задавать вопросы.

— Вы были близки?

— Месье Бовилье и я? Думаю, да. Мы были из разных миров, и я никогда не претендовал на то, чтобы считаться его другом, но мы с ним переживали славные минуты. Я думаю, что в обыденной жизни я был для него тем, что точнее всего назвать словом «товарищ».

— Хорошее слово. Мы, кстати, заимствовали его у вас. Comrade. Тебе, наверное, не хватает месье Франсуа.

— До того как я познакомился с ним, я был какой-то потерянный. Впрочем, с тех пор как он умер, тоже…

— А их сын, Гуго?

— Он уже несколько лет не появлялся в поместье. В последний раз я видел его на похоронах Месье. Кажется, он уехал в тот же вечер, даже не переночевав здесь. Странно, но я плохо помню. Признаться, я был в таком состоянии…

Внезапно Филипп ткнул палкой под каштановым деревом.

— Вон, видишь? Первый в сезоне! Бери его себе. Он будет очень хорош в омлете.

— Благодарю вас, месье Блейк. Вы нам больше не понадобитесь.