Сон
Шрифт:
Дженни провожала взглядом длинный белый «линкольн» Говарда, пока тот не скрылся за углом. Странное чувство владело ею. После гибели мужа Маккормик стал одним из ее ближайших друзей. Говард был первым, кому она позвонила, найдя тело Билла, и с этого момента он взял ее под свою опеку. Дженни и представить не могла, что бы она без него делала.
«Линкольн» уже скрылся из виду, а Дженни все еще смотрела на мостовую, испытывая чувство вины. Она была в долгу перед Говардом Маккормиком, поскольку в последние недели стала видеть в нем больше чем друга. Дотти как в воду глядела: их отношения изменились. Дженни сама способствовала этому. Постепенно она начала связывать с Говардом свои планы на будущее.
Почему же тогда она отклонила его щедрое предложение ради того, чтобы побыть несколько минут с Джеком Бренненом? Такой человек, как Джек, никогда бы не смог стать частью ее жизни. В лучшем случае они бы сделались добрыми друзьями. Ну что у них общего? Она не могла себе представить Джека Бреннена разговаривающим о классике, идущим в оперу или хотя бы просто надевающим галстук. Джек и строгий костюм — смешно… Не говоря уже о смокинге.
Молодая женщина вздохнула и направилась к парадному. Наверное, ей надо было испытать что-то новое, немного изменить свою жизнь, еще раз «почувствовать возбуждение», как выразилась Милли… Ясно одно: как бы то ни было, завтра после работы она пойдет на пристань, чтобы посмотреть на корабль Джека. Он пригласил ее — старомодную, скромную Дженни Остин, помощника библиотекаря.
Может, это было обычной данью вежливости. А может, и нет. Во всяком случае, Дженни было любопытно узнать, что о ней думает Джек Бреннен. Что она сама думает об этом красивом мужчине, Дженни еще только предстояло решить.
Этой ночью Дженни опять видела сон. Но проснувшись в два часа, она не пошла на прогулку по берегу и не поехала в кафе навещать подругу. Ее сегодняшний сон был слишком волнующим, слишком реальным. Не хотелось даже думать о нем, а не то что говорить…
Вместо этого она предпочла нарушить зарок, который дала себе еще в первые месяцы бессонницы. Дженни достала флакончик с хальционом, который ей прописали в клинике, и приняла дозу, вполне достаточную, чтобы уснуть.
Она редко глотала снотворное. Первое знакомство с барбитуратами, а именно с секоналом, закончилось тем, что она целыми днями ползала как сонная муха и была раздавлена депрессией. Когда же она попробовала бросить принимать лекарство, то на своей шкуре испытала мучения начинающего наркомана: головную боль, тошноту и дрожь во всем теле. Урок быстро пошел ей на пользу.
Она пробовала принимать другие формы препаратов, но каждый раз останавливалась, боясь попасть в зависимость от лекарств. Хотя хальцион, который она выпила сейчас, был очень эффективен и поначалу действительно спасал ее от кошмаров, но обладал побочными действиями: вызывал галлюцинации. К счастью, она вовремя почувствовала головокружение. Это был безошибочный симптом начинавшегося привыкания. Лучше было не закрывать глаза на эти трудности и справиться с ними, чем создавать новую, столь же грозную опасность: попасть в плен к лекарству.
Однако время от времени, когда становилось невмоготу, Дженни уступала искушению и позволяла себе роскошь забыться спокойным сном без всяких сновидений. Веки ее начали слипаться, налились свинцовой тяжестью, но в последний момент она вдруг вспомнила кошмарный сон, который поверг ее в смятение и оставил вконец разбитой.
В следующее мгновение она поняла, что этот сон начался точно так же, как предыдущий.
Она стояла в тех же роскошных джунглях и слышала зов барабанов, притягивавший ее не слабее, чем дикарей из недавнего сна.
Грезившаяся ей женщина приподняла над пыльной землей свои пышные длинные юбки и молча двинулась вперед, ближе к танцорам, к их полуобнаженным телам. Дорогое брабантское кружево на манжете зацепилось за колючую ветку акации. Она дернулась, пытаясь освободиться и ничуть не беспокоясь, что порвала прекрасное изделие мехе-ленских кружевниц, повисшее на полосатом рукаве ее муарового платья и прикрывшее запястье.
Женщина безмолвно приближалась к кругу танцующих и подошла к нему почти вплотную. Сон продолжался, ничем не отличаясь от предыдущего, и так же закончился леденящим кровь воем дикарей и пронзительным, визгливым женским хохотом. Дженни хлопала глазами в темноте, а сердце бешено стучало, грозя выпрыгнуть.
Она не хотела думать об этом и поклялась, что не будет вспоминать свой сон. По крайней мере до завтра.
Однако Дженни кое в чем убедилась. Во-первых, в том, что наблюдала за праздником в джунглях действительно женщина. А во-вторых, что действие снов происходит не в настоящем — как ей до сих пор почему-то казалось, — а в весьма отдаленном прошлом.
В среду вечером, ровно в шесть пятнадцать, Чарли Дентон сунул закладку в книгу, которую читал, и поднялся с койки в каюте первого помощника, куда он переселился, уступив командование «Мародером» Джеку Бреннену. Это произошло в тот день, когда Джеку исполнилось тридцать лет. Через месяц будет как раз три года.
Сначала Джек наотрез отказался занять каюту капитана, но Чарли настоял на своем. Детине вроде Джека куда больше подходила огромная капитанская кровать, и разве имело значение, что он спал в этой кровати не более трех раз в неделю? Как бы то ни было, Джек заслужил место капитана. Он трудился на «Мародере» не разгибая спины и был для Чарли куда дороже собственного сына Роберта, настоящего исчадия ада, даром что тот был его плотью и кровью.
Бобби сидел в тюрьме, и уже не в первый раз. Началось это в пятнадцать лет, когда его выгнали из школы. Конечно, Чарли винил во всем себя, хотя, прикидывая так и сяк, не мог понять, в чем же заключалась его ошибка. Он пытался помочь парню взяться за ум, делал все, чтобы дать ему возможность исправиться, но дело, наверное, заключалось в том, что Бобби был испорчен от природы. Воровать было легче, чем работать, а наркотики очень скрашивали жизнь…
Дентон благодарил Бога, что тот послал ему в утешение Джека, заменившего ему, Чарли, сына. Хотя сейчас он бы с большим удовольствием дал названому сынку хорошего пинка под зад.
Выкидывая на причал сходни, он посмотрел на часы. Было почти шесть тридцать; вот-вот должна была появиться Дженни Остин — девушка, которую Джек пригласил в гости.
К несчастью, самого Джека на борту не было.
Чарли негромко выругался, обозвав своего друга дураком и добавив несколько слов покрепче. Планы Джека в отношении малютки Дженни изменились. Как выразился Бреннен, она была не в его вкусе. Он хотел от женщин только одного, а Дженни была совсем из другого теста. К великому огорчению Чарли, Джек ушел в бар «Морской бриз».