Чтение онлайн

И жмурилась, и дергала головою, получая прямо в физиономию град горячих маленьких гильз.

Я вскинул "скорпион" и выпустил короткую прицельную очередь. Потом новую - для пущей верности. На сей раз удалось, подобно Вилларду, обойтись тремя патронами. Научился, наконец... И самое время было научиться.

Где-то внутри здания шла другая перестрелка. Я встал и двинулся вперед. Анхелита, разумеется, лежала на полу и помирала, однако еще не умерла вполне. Карие ненавидящие глаза буквально обожгли меня, потом закрылись: El Martillo, точнее. La Martilla, Кувалда, избавила меня от неприятной необходимости добить ее. Тоже вовремя: я уже перевел селектор на одиночный огонь и поднимал дуло.

"Н-да, - подумал я непроизвольно: - уже второго Martillo в расход выводим... Неплохое достижение. А третьего, будем надеяться, уже не изберут".

Анхелита была закаленной, умной, храброй девицей. Таких убивать жалко. Невзирая на политические разногласия.

Склонившись к Дане, которая свернулась клубочком и лежала недвижно, я потихоньку перевернул женщину. Дана вздохнула, немного расслабилась, попыталась улыбнуться. Многие женщины проклинали бы меня за то, что позволил изрешетить их, даже не думая заступиться; но в глазах Даны отнюдь не было гнева.

По крайней мере, на меня Дана гневаться не собиралась.

Она облизнула губы.

– Ты... убил... мерзавку?

Я кивнул.

– Это она... руководила взрывом ресторана... "Говард Джонстон". И... остальными... террористическими актами тоже... Сама хвасталась, Мэтт. Но теперь она мертва... и я довольна... Если можно утешаться... этим.

Сменив почти опустошенный рожок "скорпиона", я произнес:

– Давай-ка подымем тебя на руки, да ноги унесем, пока милое зданьице на воздух не взлетело.

– Мэтт, - прошептала Дана, - пожалуйста... не надо... ненавидеть меня. Я так сожалею... обо всем... Так сожалею... С того дня, когда... мы встретились...

Понятия не имея, о чем ведется речь, я начал подымать раненую. Задавать вопросы было недосуг, исследовать пулевые отверстия - тоже, бинтовать их - тем паче. Я даже не полюбопытствовал, может ли Дана передвигаться сама. Просто понатужился, крякнул и взвалил ее на здоровое плечо.

Раздался негромкий болезненный вскрик.

– Мэтт, Мэтт! Вы убили скотину?

Это кричал Модесто. Голос раздавался вдалеке, но звучал несомненно: голос человека, орущего разбитыми губами.

– Выходите, Мэтт! Коридор очищен!

– Иду!

Неся на плече Дану и стараясь не уронить зажатый в пальцах свободной руки пистолет-пулемет, я вышел - точнее, вывалился - навстречу Полю Энсиниасу. Я слишком прохладно отношусь к физическим упражнениям, чтобы волочить на себе увесистую даму, да еще получив перед этим пару пуль из югославского пугача.

В коридоре покоился повстречавшийся Энсиниасу террорист. Во лбу этого парня ярко горела багровая звезда двадцать второго калибра. Проткнутого мною негодяя Поль застрелил в спокойной обстановке, но, как выяснилось, в боевых условиях тоже брал на мушку междубровье и промаха не давал... "Воистину, - подумал я, - не судите о людях по внешности... "

Позади раздался неописуемый грохот. Одно мгновение казалось, будто взрывчатка Лестера Леонарда сработала, но потом я понял: умирающий наводчик судорожно прижал кнопку троса и здоровенное чучело, склепанное из краденых или купленных на черном рынке деталей, выпалило в окно. Оставалось надеяться, никто не пострадал.

– Сюда, сюда!
– звал Модесто.

Он обосновался площадкой ниже, по-прежнему сжимая пистолет. Когда я начал осторожно спускаться, рука Энсиниаса взлетела, "рюгер" дернулся. Оглушенный громом противотанковой громадины, я не расслышал хлопок, но увидал, как подпрыгнула рука Модесто.

Где-то над нами покатилось по ступеням тяжелое тело.

– Ваш приятель сдерживает их внизу!
– крикнул пуэрториканец.
– Поспешите! И лучше отдайте мне эту штуку: в пистолете патроны заканчиваются!

Модесто, разумеется, нарушил полученный от меня приказ, но сердиться было грешно. Я мучительно пытался припомнить: говорил Энсиниасу о грядущем взрыве или нет? Пытался - и не мог. В голове звенело и мутилось.

Отдав "скорпион", я покрепче ухватил обмякшую Дану и постарался не спотыкаться по пути.

– Магазин свежий, - выдавил я, - но. Бога ради, не задерживайтесь! Тут мины заложены, вот-вот фейерверк начнется... Время на исходе, Модесто...

– Сию минуту.

Я спускался, то и дело приваливаясь к перилам, боясь упасть и покатиться; колени подгибались и казались ватными. У подножия лестницы показался Виллард. Пока я делал очередную мгновенную передышку, он вскинул "скорпион" и всадил в двери бара короткую очередь: ровно три выстрела.

Позади отбивался от кого-то Модесто. У торговца дамской одеждой оказалась не менее верная рука: точные, уверенные "тррр" - по три выстрела, ни больше, ни меньше. И это вопреки перенесенным страданиям, после коих даже у закаленного субъекта подрагивали бы пальцы... Никогда не знаешь, на кого наткнешься в самом непредсказуемом месте, в самом нежданном облике... Возможно, мне пора по-настоящему подать в отставку и продавать на старости лет готовое платье.

Но, дьявольщина! Похоже, палили все, кроме меня, а это было явным непорядком и несправедливостью. В конце концов. Мак поручил задание смиренному повествователю, а не бравому пуэрториканцу, и даже не Вилларду. По крайности, Виллард не участвовал в деле изначально...

Увы, я по-прежнему был вынужден бездействовать и тащить на плече женщину, буквально заливавшую меня кровью. Или это я сам кровоточу аки скот зарезанный?..

Мысли путались, перед глазами стоял туман; каждая секунда тянулась невыносимо долго: я словно плыл в нескончаемом тяжелом сне и не мог пробудиться, как ни пытался.

Беспредельная лестница, ступенька за ступенькой, шаг за шагом. Утвердил ногу, приставил другую, и снова, и снова, и снова...

Потом кто-то снял с моего плеча ставшую тяжелой, будто мешок зерна, Дану. Кто-то заорал в самое ухо:

– Скорее, Эрик!

Еще немного погодя вдалеке раскатился протяжный, оглушительный взрыв, или несколько взрывов подряд - я не сумел бы сказать с уверенностью. Чудилось, взрыв не прекратится вовеки. Кто-то кричал кому-то "берегись!" Где-то рушилась высокая, бесконечно высокая стена, подымавшая густое облако едкой кирпичной пыли. Странно, я бредил наяву, но умудрился пожалеть о несуразном противотанковом ружье, похороненном отныне под обломками, наверняка искореженном и пришедшем в полную негодность. Неравнодушен я, признаться, к экзотическим огнестрельным приспособлениям; чисто собирательской страстью к ним пылаю. Хорошо было бы выпустить из чудовища полдюжины зарядов...