Соединенные Штаты России

15 июня, 2049 год.

В этот бар на краю города Разумовский заглянул почти случайно. После плотного ужина хотелось накатить кружечку светлого нефильтрованного пива, тупо посидеть в углу минут двадцать и свалить, наконец, на квартиру, чтобы отоспаться первый раз за последние три недели. Внеплановая комиссия высосала слишком много сил…

Баров было два, расположенные один напротив другого, и он, даже не раздумывая, выбрал тот, где музыка звучала потише: ни хрена не тянуло его на бурное веселье.

Нырнув в прокуренное помещение, Андрей брезгливо поморщился, и четко отследив работающую вытяжку, сел под ней. Курить он бросил лет восемь назад и с тех пор дым переносил плохо.

Замотанная девица выслушав заказ кивнула, и уже через пару минут он с наслаждением глотнул холодный густой напиток. Огляделся. Несколько компаний легкой степени опьянения, но не агрессивные. Вдоль дальней стены пяток одиночек и две средней потрепанности девахи под тридцатник. Пьют они, как ни странно, кофе, очень эмоционально что-то обсуждая. А пухленькая шатенка, размахивая руками, дымит, как не в себя.

Минуты кайфа были редкими, потому особенно дорогими. Однако, допить он успел только до половины, как в бар ввалилась шумная компания, при виде которой Разумовский еле заметно поморщился. Предстояло решить: прикинуться валенком и допить пиво или свалить сразу.

С капитаном Петрищевым, который, перегораживая вход, ржал на весь бар, отношения были так себе. Конечно сейчас они оба в гражданском, да и поддатый капитан его может просто не заметить, но все же…

Любовь к пиву и некоторая расслабленность, которую он позволял себе крайне редко, все же победили. Откинувшись на спинку диванчика, Разумовский выпал из тусклой полосы света и, сделав еще один смачный глоток, понадеялся, что он достаточно хорошо слился с обстановкой. Ему повезло: капитан плюхнулся за столик через ряд от него, спиной к проходу. Значит, не заметит. Рядом осыпались его друзья, среди которых не было знакомых лиц.

Компания заголосила, требуя к себе официантку, внимания, водки и музыку погромче…

Разумовский сделал последний глоток, с сожалением опустил кружку на стол и, секунду поколебавшись, решил сваливать от греха, как говорится…

Официантка рассчитывала девиц, и Андрей поманил ее пальцем. Девушка взяла деньги, благодарно улыбнулась хорошим чаевым и робко спросила:

– — Может, хотите пива с собой? Сами видите, — она кивнула на кружку, — Свежее совсем.

Ответить он не успел -— визг отвлек их обоих: Петрищев поймал ту самую курящую шатенку и силой усаживал себе на колени. Растерянная подруга что-то выговаривала ему высоким с перепугу голосом, а официантка, нервно взяв кружку со стола, посмотрела в глаза Андрею, и растерянно сказала:

– — Ой, а у нас сегодня охранник не вышел…

Уже дома, прикладывая к рассеченной скуле кусок заледеневшей свинины из морозилки и болезненно морщась, Андрей философски рассуждал про себя, стоило ли вмешиваться? Потери, в общем-то были не слишком и велики с обеих сторон.

У Разумовского чуть рассечена скула и стесаны костяшки. У бородатого блондина из компании — один выбитый зуб, и к утру будет роскошный фингал под глазом. У второго, бритого блондина — небольшой вывих плеча. Остальные «члены коллектива» оказались вполне вменяемые и быстренько растащили бойцов.

Меньше всех повезло капитану Петрищеву. Отожравшись на штабной службе, он пропустил прямой в корпус, точнее, в уже оплывшее жирком брюхо. Да и сломанный нос не добавил ему энтузиазма. Зато, козлина, протрезвел…

Размазывая по морде кровавые сопли и все еще слегка задыхаясь, он сказал:

– — Ну ничо, Рим, ничо… Я запомнил…

18 июля, 2049 год.

К сожалению, с памятью у Петрищева проблем не был. И сейчас, направляясь на задание, Рим досадливо оглядел подобранную ему команду. Если капитан хотел ему поднасрать, то, надо сказать, ему это вполне удалось.

Ну, Бык еще был к месту. Сейчас он пялился в мобильник, периодически гулко хмыкая. Судя по дебильным звукам, там была какая-то совсем уж детская игрушка, по типу «Три в ряд». Все же боец он не из самых хреновых, и далеко не дурак. Кличку Вася получил сразу, как только перешагнул порог военной академии, за габариты и туповатую морду.

– — Ну ты и бычара! — восхищенно присвистнул сержант, принимавший документы.

– — Не бычара, а Быков! — обидчиво пробасил здоровяк.

Впрочем, эта почти детская обида ему не помогла. К двухметровому детине кличка «Бык» прилипла намертво. Первое время Василий пытался огрызаться, но сокурсник, мелкий и юркий Андрюшенька, однажды сказал ему:

– — Хрен ли ты дуешься? Думаешь «Андрюшенькой» быть лучше?

Чуть поразмыслив, Бык смирился со своей кличкой. Тем более что шибко надсмехаться над ним было чревато. Потому очень скоро слово «Бык» в устах курсантов стало звучать уважительно.

Рим вновь оглянулся.

Остальная компания оставляла желать лучшего.

Два подопечных Быка — Чук и Гек: молодые необкатанные летехи, только-только после выпуска. Толку с них, как с козла молока. Кликухи они получили от наставника. Бык всех, кого ему давали на дрессировку, именовал Чуком и Геком.

Сидят два болванчика, тихонько переговариваются между собой, вспоминая какого-то Кречета. Кто уж знает, какой там этот Кречет боец, но, судя по отголоскам разговора, был лучшим бабником академии. Только на перечень его подруг мальчишки потратили минут пятнадцать. Чем-то они были даже похожи друг на друга.

Оба высокого роста, тощеватые и мосластые. Новенькая не обмятая форма слегка топорщится. В часть они прибыли всего пять дней назад, и что конкретно из себя представляли, не понимал еще никто. Конечно, с таким наставником, как Бык, со временем, толк из мальчишек будет, но пока они еще слишком зеленые.

Андрей усмехнулся, глядя на них, вспоминая, как сам заработал свою кличку. Тогда Железный Занавес был еще достаточно плотным, и ко всему иностранному относились слегка настороженно. Но его кликуха прижилась.