Чтение онлайн

– Я не знал, что тебе подарить… – пробормотал он, доставая кулон на цепочке.

Простой и недорогой, по моим, конечно, меркам, он протянул его мне, и руки у него дрожали. Со средним изумрудом в центре и несколькими мелкими по краям, он был очень даже милым и стоил, наверное, целое состояние, если учитывать, какая у Архипова зарплата.

– Ты что, свихнулся?! Ты что творишь, зачем? Это же очень дорого! – возмутилась я, но он мягко забрал кулон из моих рук и расстегнул замочек.

– Не капризничай и повернись ко мне. Это самое маленькое, что я могу сделать. Я хочу, чтобы у тебя было что-то на память. Так, все. Хочешь посмотреть?

– Шутишь? Конечно! Но я-то приготовила тебе в подарок бритвенный набор и духи! И что мне теперь делать? – усмехнулась я, склонившись к боковому зеркалу чьей-то припаркованной машины. Я решила, чего бы мне это ни стоило, этот кулон я теперь буду носить постоянно.

– Ничего мне не надо. Просто будь со мной, ладно? – попросил Архипов.

Я поцеловала его, чувствуя, как слезы наворачиваются у меня на глаза. На следующий день мы улетали обратно, в реальную жизнь.

Когда чего-то очень ждешь, мечтаешь о чем-то, то время летит быстро-быстро. Зато когда ждать нечего, время тянется невероятно медленно. Минуты буквально спотыкаются одна о другую, они сцепляются секундами и норовят повиснуть в воздухе, остановив течение жизни и превратив все вокруг в нескончаемую паузу. Бессмысленность моего бытия умножалась на его отвратительную неторопливость, отчего мне приходилось испытывать приступы мучительного отчаяния и глухой ненависти к себе. Такого со мной еще никогда не случалось. Я бродила по собственной квартире и не узнавала ее. Даже зима за окном не волновала меня, мне не хотелось никуда уезжать, и мне не было холодно и неуютно. Что может значить холодный ветер, если внутри пустота? Я жила потихоньку, на автопилоте. Читала книги, которые попадались мне в руки, но не углублялась в них. Я смотрела сериалы по телевизору, и их чудовищная банальность мне даже нравилась. Такая плоская жизнь, выложенная в виде бесконечных диалогов, забивала мозг, как спам. Я переставала думать и могла просидеть несколько часов на одном месте, не испытывая неприятных эмоций. Никаких эмоций.

Я листала журналы годичной давности, могла просто смотреть на серое небо и не шевелиться. Я даже потратила несколько часов на перелистывание справочника огнестрельного оружия, который каким-то образом оказался у меня дома. Не иначе как Свинтус притащил. Из прочитанного я не запомнила ничего, за исключением только одной фразы о том, что пистолет – это индивидуальное стрелковое оружие для поражения живых целей.

– А ты знаешь, Дашка, что мы все – живые цели? – спросила я, вынырнув из пучины страниц с фотографиями и чертежами.

– Я знаю только, что, если так будет продолжаться, – ты свихнешься.

– А что не так? – искренне удивилась я.

Мне казалось, что снаружи ничего особенного не должно быть заметно. Подумаешь, я не хочу жить. На мне же это не написано! Я встаю по утрам, а вечером иду и ложусь спать. Меньше скандалю, и Свинтусу со мной даже стало проще управляться. Денег почти не тяну из него. Потому что деньги вдруг перестали являться ответом на все вопросы.

– Ты давно себя в зеркало видела? – спросила меня Дашка, с трудом обойдя выставленный перед креслом пуфик.

Она становилась неуклюжей. Скоро даже самая простая работа по дому могла оказаться для нее опасной. Уже и сейчас я старалась все, что можно, делать сама, пока Свинтуса нет. То, что наша с ним «служанка» беременна, оказалось для него более чем неприятным сюрпризом, он уже как-то свыкся с мыслью, что в нашем доме будет жить смешливая девушка, но представить себе, что в нашем любовном гнездышке будет раздаваться громкий детский плач и мы будем бегать вокруг чужого ребенка, не спать ночами… Он решительно не понимал, что происходит и почему я совершенно не готова уволить родственницу. Но когда он заговорил об этом, я взяла и расплакалась ни с того ни с сего.

– Ты что, ты что? Люля, сдурела? Не реви! У тебя что, критические дни? – возмущался он, убеждаясь в том, что успокоить меня не получается ни криками, ни уговорами. Даже бокал любимого вина на меня не подействовал.

– У меня критические месяцы! – всхлипнула я, а потом заперлась в ванной и сидела там до самого вечера.

Понятное дело, что на некоторое время вопрос с увольнением беременной родственницы отпал. По крайней мере до родов, которые становились все ближе и ближе. Я знала, что это ненормально – вот так выпасть из процесса делопроизводства, забот-то по дому было много. У Дашки отекали ноги, нужно было постоянно делать массажи и пить разные травки. Ей запретили много ходить, но она все равно продолжала, упорная поганка, таскаться по своим институтам. И уже не только по тем, где мог найтись мифический Юра Смирнов, но и просто – к друзьям, которыми она обросла, на вечеринки, куда ей было непременно нужно пойти. Я понимала, что ее воспитанием нужно заниматься, что ей всего ничего лет, что в голове ветер, а в животе ребенок, и все это так или иначе моя проблема. У меня просто не было на это сил.

– Ты видела себя в зеркало? Ты когда последний раз голову мыла? – спросила меня Дашка, вырвав из моих рук очередной мягкий томик какого-то бессмысленного шпионского романа с продолжением. Кажется, на первых его страницах кто-то умер, но я уже забыла, зачем и почему.

– А ты не нюхай, – фыркнула я, попытавшись накрыться пледом с головой.

– Юля, так дальше продолжаться не может. Рядом с тобой скоро кошки выть с тоски будут. Ты же страдаешь.

– Ничего подобного. Я никого не трогаю, и вы не трогайте меня.

– Да послушай ты…

Дашкин голос зазвенел от напряжения, она тянула за один конец пледа, а я жесткой хваткой вцепилась в другой. Силы были неравными, Дашка вела здоровый образ жизни, много гуляла и ела за двоих. Я страдала бессонницей, питалась в основном чаем и периодически беззвучно рыдала в ванной. Конечно, она вырвала у меня плед. От напряжения ее отбросило назад, и она шлепнулась на ковер. Я вскочила.

– Ты как? Ты что? Ну, свихнулась? Зачем тянула?

– Все вопросы или еще остались? – злая, красная Дашка схватила мою руку и тяжело поднялась с места. – Я от тебя не отстану и не надейся. Думаешь, если будешь долго-долго сидеть и смотреть в одну точку, все решится само собой?

– Ну… – Что-то в этом роде я и ожидала, если не осознанно, то бессознательно.

– Он спрашивал о тебе.

– Дашка! Я же просила!

– Просила? О чем? Я не понимаю, как так можно. Каждый раз, когда я приезжаю на осмотр, он смотрит на меня такими же, как у тебя, больными глазами и спрашивает, как твои дела, как твоя работа. Черт, работа! Ты, знаешь ли, могла бы просто сказать ему, что он тебе не нужен, и все. Зачем мучить человека? Не будь такой глупой, он не сможет просто взять и потихоньку забыть тебя. И ты – ты тоже.