Собор
Шрифт:
В обсуждение включился майор Мартин:
– Все же можно допустить, что это он.
– Я все прикидывал… – послышалось нерешительное замечание епископа, – возможно, мистер Бакстер будет исповедоваться… так они смогут снова что-то передать. Отец Мёрфи может принять исповедь у кардинала и наоборот… так что можно ожидать еще, по меньшей мере, три сообщения…
– Тогда у нас не будет грешников. А могут ли они еще раз повторить такую передачу? – спросил майор Мартин.
Епископ смерил его холодным взглядом и ничего не сказал.
– А хорошо ли это, монсеньер? Я имел в виду, можно ли использовать исповедальню в подобных целях? – вмешался Беллини.
Епископ еле заметно улыбнулся:
– Можно, не волнуйтесь.
Мартин откашлялся и сказал:
– Послушайте, мы не учитывали, что это сообщение может оказаться фальшивкой, посланной самим Флинном с целью убедить нас, что он неплохо вооружен… Такая коварная хитрость для ирландца… вполне возможна.
– Если бы у нас был полный текст сообщения, мы точнее определили бы его достоверность, – проговорил Лэнгли.
Шрёдер обратился к Лэнгли:
– Мне нужна информация о людях, упомянутых в сообщении. Меган Фитцджеральд, она третья по старшинству.
– Я, конечно, проверю досье, – кивнул Лэнгли, – но я никогда ничего не слышал о ней.
В комнате наступила тишина, слышны были лишь голоса людей, приезжающих, отъезжающих и разговаривающих в холле по телефонам. В нижних этажах дома полицейские начальники отдавали распоряжения, как и где устанавливать заграждения и сдерживать напор толпы. В резиденции кардинала, около буфетной стойки, установленной в столовой, губернатор Доул и мэр обсуждали узловые спорные вопросы с представителями правительства. С Вашингтоном, Лондоном, Дублином и Олбани наладили прямую телефонную связь.
Зазвонил один из шести только что установленных телефонов. Шрёдер взял трубку, а затем передал ее представителю ЦРУ. Крюгер говорил не больше минуты. Повесив трубку, он сказал:
– На Брайена Флинна и Меган Фитцджеральд ничего нет. Ничего. И на фениев. Есть лишь старое досье на Джона Хики. Абсолютно бесполезное.
Одновременно зазвонили еще два телефона. Шрёдер ответил на оба звонка и передал одну трубку Хогану, другую – Мартину. Хоган разговаривал лишь несколько секунд и, повесив трубку, сообщил:
– У нас нет ничего на Флинна, Фитцджеральд и фениев, но кое-что есть на Хики. На его похоронах случайно присутствовал наш агент, чтобы следить за теми, кто пришел попрощаться. Таковы последние данные. Думаю, пришлют еще текст соболезнования.
В это время майор Мартин разговаривал по телефону, внимательно слушая и что-то записывая на листке. Повесив трубку, он удовлетворенно произнес:
– Есть кое-что стоящее. Наши сведения о Флинне будут вскоре пересланы факсом в консульство. Есть также данные об армии фениев, которые могут пригодиться. Ваше досье на Хики более полное, чем наше, так что, если возможно, пришлите нам в Лондон копию. – Он прикурил сигарету с довольным видом. – Также уже послана информация о Меган Фитцджеральд. Здесь я записал некоторые подробности относительно нее. Родилась в Белфасте. Возраст – двадцать один год. Отец бросил семью. Брат Томас сидит в тюрьме Лонг-Кеш за нападение на тюремный фургон. Второй брат, Пэд, – член ИРА. Мать в больнице – сильное нервное потрясение. – Мартин затянулся сигаретой и язвительно добавил: – Типичная белфастская семья из пяти человек. – Майор повернулся к Бурку и продолжил, глядя на него: – Ее описание: волосы рыжие, глаза голубые, веснушки, рост пять футов семь дюймов, стройная – вполне симпатичная внешность, как сказал парень, с которым я говорил по телефону. Вроде похожа на ту юную леди, что в вас стреляла, не так ли?
Бурк кивнул, а Мартин продолжал:
– Она – нынешняя подружка Флинна. – Он презрительно усмехнулся. – Интересно, как она там ладит с мисс Мелон. Я уже начинаю сочувствовать старине Флинну.
Двери приоткрылись, и в проеме показалась голова полицейского офицера.
– Привезли обед от Джона Барлейкорна.
Шрёдер потянулся к телефону.
– Хорошо. Скажу Флинну, что Бурк готов притащить эту чертову тушенку. – Он вызвал оператора и приказал: – Соедините с органом в алтаре. – Дождавшись ответа, произнес: – Алло, говорит капитан Шрёдер. Это Финн Мак-Камейл?
Нажав нужную кнопку, он включил динамики в соседней комнате, и там все затихли.
– У телефона Дермот. Мак-Камейл молится вместе с кардиналом.
Шрёдер несколько секунд колебался, стоит ли говорить:
– Э-э, мистер… Дермот…
– Можете звать меня Хики. Джон Хики. Мне никогда не нравилось это дурацкое прозвище – вроде я какая-то фиговина. Все сразу смущаются. Ты прознал, что я здесь? Успел получить досье на меня, и теперь оно лежит перед тобой, Шнидер?
– Шрёдер.
Он посмотрел на толстое полицейское досье, лежащее перед ним на столе. Каждый человек играет по установленным правилам. У каждого свои собственные требования. Шрёдер не часто признавался людям, с которыми вел переговоры, что у него есть на них досье. Но сейчас было важно, чтобы противник не смог уличить его во лжи. Частенько бывает выгодно сыграть на человеческом самолюбии.
– Шрёдер? Ты не заснул?
Капитан поудобнее уселся на стуле.
– Нет, сэр. Да, мы знали, что вы находитесь в соборе. И у меня действительно есть досье на вас, мистер Хики.
Хики довольно рассмеялся:
– Ты прочел ту часть, где говорится, как меня поймали за попытку взорвать парламент в тысяча девятьсот двадцать первом году?
Шрёдер нашел материалы.
– Да, сэр. Очень… – он посмотрел на майора Мартина, невозмутимо сидевшего на своем месте, – …очень дерзко. А также дерзкий побег…
– В таких случаях ставка только своя задница, сынок, больше терять нечего. А теперь посмотри на сорок первый год. Я работал тогда с немцами, мы взрывали британские суда в нью-йоркской гавани. Особо этим не горжусь, как понимаешь, но во Вторую мировую многие из наших занимались подобным. Чтобы дать выход своей ненависти к англичашкам и свергнуть их иго, приходилось сотрудничать и с кровавым нацизмом.
– Понятно. Послушайте…
– Дублинское и британское правительства приговорили меня к смерти заочно по пяти разным статьям. И как сказал Брендан Бехан, они могли и повесить меня пять раз заочно. – В трубке послышался ехидный смех Хики. Казалось, кто-то смеется в соседней комнате, но там все сидели молча.
Шрёдер прикурил сигару и начал:
– Мистер Хики…
– А что у вас там есть на двенадцатое февраля семьдесят девятого? Прочти мне, Шеффер.
Шрёдер перевернул листы и прочел последнюю страницу:
– Умер естественной смертью у себя дома в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Похоронен… Похоронен на городском кладбище в Джерси…
Хики снова рассмеялся высоким, пронзительным смехом. Несколько секунд оба собеседника молчали. Затем Шрёдер, собравшись с мыслями, спросил:
– Мистер Хики, первое, чем я хотел бы поинтересоваться: все ли в порядке с заложниками?