Чтение онлайн

Она послушно отщипнула кусочек хлеба и взяла в рот немного яичницы. Но так медленно двигала челюстями, что было видно – она не ощущает вкуса еды.

– Что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет… Не знаю. Я никогда так себя странно не чувствовала, как сейчас, – она это сказала после довольно долгого молчания.

– Ты умеешь управлять яхтой?

– Да. У нас работает база водного спорта для школьников. Я с двенадцати лет плавала на «Кадетах». А потом на «Омегах».

– Это хорошо, – кивнул он головой. – Ты будешь моим фокманом.

– А у вас есть яхта?

– «Ремблер». Стоит в канале. Полностью оснащена. Достаточно лишь отдать швартовы. Мы отплывем на глазах твоих мальчиков и поиграем с ними на озере. Борьба, понимаешь, девушка? Нет ничего более прекрасного, чем борьба за женщину.

Он вдруг понял, что эта фраза звучит смешно. Поэтому небрежно добавил:

– Ты еще не женщина, но регаты мне всегда доставляли большое удовольствие.

Эвен говорил неправду. Возможно, она еще не была женщиной, но формы у нее уже были женственные. Когда девушка встала из-за стола, чтобы положить в тазик грязную посуду, он видел ее стройную шею, округлые бедра и обозначившиеся груди. «Ее душа похожа на озеро, по которому еще никто не плавал», – подумал он, ибо ее тело в эту минуту его мало интересовало. Такие девушки обычно имели покрытую прыщами спину и неприятно пахли потом. Но он понимал, что это женское тело скрывает душу ребенка, которого еще никто не научил любви.

– Неужели ты, девочка, думаешь, – сказал он, – что каждый, кто носит брюки, у кого на лице растительность, уже мужчина? Нет, дорогуша. Вы просто стая кур, которых некому топтать и отсюда ваше нетерпеливое и жалкое кудахтанье. У меня ты бы не убежала из палатки.

Девушка слушала его с прикрытыми глазами, и Эвен вдруг увидел, что она беззвучно плачет.

– Не бойся, черт тебя подери! – рявкнул он, разозлившись оттого, что снова ее напугал. – Сейчас мы выплывем отсюда, и ты вернешься домой.

Он оставил ее на кухне, а сам принес из шкафа две штормовки.

– На озере может быть холодно, – объяснил он, набросив ей куртку на плечи. – А сейчас идем на пристань.

Они вышли во двор. Эвен закрыл на ключ дверь дома. Рыжий вернулся из своей ямы и начал с беспокойством наблюдать за ними. Вероятно, в любой момент он был готов сорваться и бежать к своим приятелям, чтобы они успели перехватить их по пути к автобусной остановке. Его удивило, что вместо дороги они вышли на луг.

Рыжий сопровождал их вдоль высокого забора, огораживающего весь участок. Все время с другой стороны ограды шла собака, рыча на парня. И только тогда, когда забор довел их до канала, рыжий увидел пристань и яхту. И понял, что они уплывут по воде. И тут же бросился бежать по дороге в сторону поляны, где разбили лагерь его друзья.

Ветер дул с запада, в порывах доходя до четырех баллов. Через залив Эвен мог пройти на яхте галфвиндом [107] , а дальше надеялся плыть бакштагом [108] . Его «Ремблер» имел когда-то такой же такелаж, как «Омега». Но два года назад Эвен сам его переделал, грот [109] типа «Маркони» спрятал в сундук и велел сшить дакроновый гафельный [110] парус. Он выдвинул бугшприт [111] и, когда ему приходилось плыть с фокманом, кроме фока [112] поднимал еще и трехметровый кливер [113] . Лодка становилась немного неустойчивой, но выигрывала в скорости.

Быстрыми движениями Эвен поставил гафельный грот, велел девушке встать на носу и приготовиться поднять фок. Потом отбросил швартовы и, помогая себе шестом, медленно вышел из канала в залив.

– Поднять фок? – спросила девушка, когда яхта оказалась в галфвинде.

– Нет. Мы слишком быстро отплывем, и у них отпадет охота за нами гнаться, – крикнул он в ответ.

Они шли правым галсом. Эвен поставил руль прямо и пошел по ветру. Был уже виден край поляны и «Омега» у берега. Парни еще не успели поставить паруса. Похоже, рыжий только прибежал к ним с известием, что они выплыли на озеро.

Наконец, Эвен увидел белое полотнище грота яхты. Тогда он повернул руль и пошел фордевиндом в сторону левого берега озера.

– Проход во второе озеро вон там, – девушка показала ему на противоположный берег.

– Ничего. Так надо, – крикнул он.

Когда дул западный ветер, он всегда уходил к левому берегу, хотя это казалось нелогичным. Правый берег был высоким и заросший лесом, ветер там ослабевал, а у левого берега дул с большой силой. Благодаря этому яхта выигрывала в скорости и, подойдя к южному берегу, делала поворот, а затем по ветру входила в пролив быстрее, чем те, кто держался правого берега.

Поднятый фок давал «Омеге» значительное преимущество над его «Ремблером». Через десять минут парни уже сидели у него на корме, но не решались на абордаж, видя, что «Ремблер» уплывает к левому берегу. Как Эвен и предполагал, они пошли вдоль правого берега, решив остановить его в проходе на второе озеро.

Теперь он приказал девушке поднять фок и бросить ему шкоты. Затем Эва подняла кливер. Яхта тут же рванула вперед, и они понеслись, с громким плеском рассекая воду.

Эвен закрепил шкот кливера, девушке велел сильно выбрать фок. Они шли галфвиндом, раз за разом сотрясаемые порывами ветра. «Омега» осталась далеко у правого берега, Эвен жалел, что не взял бинокля, тогда можно было бы полюбоваться на кислые лица молодых людей.

Девушка сидела рядом с ним и старалась с левого борта уравновешивать наклон яхты. Они не разговаривали, радуясь скорости и ветру, который хлестал их лица. Волны сильно бились о левый борт, иногда их обдавало каплями ледяной воды. Время от времени девушка поворачивала к нему лицо и тогда он видел ее большие зеленые глаза, чуть более темные, чем волнующаяся вокруг них, раскачивающаяся бездна озера. Они были, как зелень лесов, которые росли на берегу, полные тенистых буков и косматых елей. Но когда ее глаза встречались с его взглядом, девушка словно теряла сознание, шкот фока медленно выскальзывал из ее руки и парус начинал вспучиваться.

– Выбирай его! Сильнее! Крепче! – покрикивал Эвен.

Она, словно приходя в себя, прикрывала глаза и отворачивала лицо. Фок натягивался, начинал лучше работать.

Вблизи южного берега Эвен поплыл под ветер. Толстый шкот сильно впился ему в непривычные еще к плаванию под парусами ладони, к тому же постоянно хлопал фок из-за того, что девушка не могла его удержать. Они плыли чуть наискосок к набегающим волнам, и бак яхты постоянно омывала вода, оставляя сверкающие капли на стеклах переднего иллюминатора. Несколько раз яхта останавливалась, хлопая парусами, потому что порывы ветра, по всей вероятности, доходили до шести баллов, шквал смывал пену с гребней волны и жалобно стонал в стальных тросах.