Чтение онлайн

— Моя престарелая мать, лучшая женщина в мире, сэр!

— И что же?

— Увы, сэр! Ведь генерала-то Кастера, который, собственно, вел со мной все переговоры и который так ценил мои скромные услуги, индейцы ухлопали раньше, чем он успел сделать что-либо для меня. Помните? Ведь Сидящий Бизон разрубил грудь Кастера, вырвал оттуда еще трепетавшее сердце и публично сожрал его в назидание потомкам!

— Помню, помню!

— Ну, вот так моя амнистия и лопнула. И, кроме того, мне не удалось получить обещанных Кастером денег… Словом, сэр, я по-прежнему скитаюсь по белу свету…

— И грабите поезда?

— Кой черт?! Я, сэр, нашел гораздо более выгодное занятие! Помните пристрастие лорда Уилмора к разного рода приключениям, стремление все коллекционировать, любовь к боксу и прочие чудачества?

Я оказался буквально незаменимым компаньоном для лорда, и поэтому он позволяет мне стричь себя, как овца позволяет пастуху обдирать с ее шкуры шерстку.

Ну, и теперь я самым честным трудом зарабатываю себе хлеб мой насущный, — стрижкой этого чистокровного английского барана.

Когда я чуть не выбил ему глаз, он дал мне сто долларов. За разбитое ребро я получил полтораста. За каждый выбитый зуб — по пятьдесят долларов.

— А за расквашенный сегодня нос сколько вы получили с него?

— О, мистер Джон! Расквашенный нос — это чистейшие пустяки! От каждого раза я получаю только по десять долларов. Так что сегодняшний день, положим, не пропал даром, но и не дал мне порядочного заработка.

— Но что же вы делаете с заработанными вами столь оригинальным способом деньгами?

— Я? Я посылаю их моей матери. Знаете, моя старушка весь свой век мечтала о том, чтобы остаток жизни прожить не в наемной квартире, а в собственном доме. Домовладельцы — это настоящие акулы, джентльмены! Ну, и теперь у моей матери, благодаря моим трудам и моему искусству, есть маленький, но уютный коттедж, поле, садик, огород — все, как игрушечка!

И, кроме того, старушка может, посещая приходскую церковь, подносить маленькие подарочки господину пастору, может принимать участие в подписке в пользу общества утирания слез у малолетних глухонемых китайцев, и так далее… Не правда ли, это очень трогательно?

И Сэнди Гук так лукаво подмигнул своим знакомым, что те не выдержали и расхохотались, как сумасшедшие.

Тем временем из глубины зала, из какой-то боковой галереи, показалась странная и нелепая фигура неисправимого эксцентрика, лорда Уилмора.

Шагая деревянными шагами, он приблизился к группе охотников, смотревших на него во все глаза, внимательно оглядел их, потом потер себе руки, и вымолвил спокойно и решительно:

— Знаю. Узнаю. Разбойники. Грабители.

Эти эпитеты относились к Джону и обоим трапперам.

Лорд Уилмор не мог забыть и простить честным охотникам того обстоятельства, что когда-то, несколько лет тому назад, они, нанявшись к нему в качестве проводников и помощников для охоты на бизонов, потом отказались возиться с ним из-за начавшегося восстания индейцев, чтобы принять участие в защите истребляемых краснокожими поселков пионеров.

Помня странности английского аристократа, попросту считая его маньяком и невменяемым, беглецы отнеслись очень равнодушно к тем эпитетам, которыми Уилмор их награждал, и только расхохотались, когда Уилмор обратился к настоящему бандиту с заявлением:

— Вы, мистер Гук, должны будете защищать меня от этих темных рыцарей больших дорог!

— Я? — отозвался бандит, подмигивая Джону. — С величайшим удовольствием, ваша светлость! Подержите-ка вы их тут, а я сбегаю за ближайшим полисменом, и мы их тут же повесим.

— Вешать их я не желаю! — смилостивился лорд. — Но они должны быть переданы законным властям для судебного разбирательства!

— Ладно, ладно, ваша светлость, — смеялся бандит. — Вот мы сейчас возьмем с них подписку о невыезде.

Уилмор милостиво изъявил свое согласие с этим предложением и уселся рядом с Сэнди Гуком.

Монотонно и скучно тянулся этот день — первый день беглецов в недрах скалы, в «последнем убежище атапасков».

Предсказания молодой индианки не оправдались вода разлившейся Волчьей реки не убывала, а, напротив, поднималась.

Потайной выход из пещеры через коридор, оказавшийся теперь залитым на протяжении не менее нескольких десятков метров, был закрыт, и беглецам оставалось только одно — отсиживаться в пещере.

Разумеется, очень скоро охотники, приученные своей полной приключений жизнью смотреть в глаза сторожащей их смерти, освоились с соседством нескольких сотен мумий индейцев и обращали на высохшие трупы столь же мало внимания, как и сама хозяйка этого подземного жилища, последняя из вымершего племени атапасков.

Только агент Джон Максим попрекнул бандита Сэнди Гука за его неуместную шутку, сказав:

— Неладно вы шутите, Сэнди!

— Почему это? — удивился бандит.

— Да так, вообще… Покой мертвых следовало бы уважать. А вы дергали мумию, как куклу, заставляли ее махать руками, трясти головой… Нет, неладно это вы сделали, Сэнди!

Но бандит не любил лазить за словом в карман и отпарировал выпад старого агента, заявив:

— Так, так… Извиняюсь, мистер Джон! Но, видите ли, я-то, собственно, тут решительно ни при чем. Просто, когда услышал звук шагов и ваши голоса, желая убедиться, что мне и полоумному лорду не грозит от пришельцев опасность, я забрался в тень, спрятавшись за одной из мумий, ничуть не желая этим оскорблять, как вы изволите выражаться, покой мертвых Отношусь к этому покою с полным уважением

Ну, и сидел бы я тут смирнехонько, слушая ваши интересные разговоры, покуда не настал бы вожделенный момент представить мою скромную персону вашему блестящему обществу. Но тут кому-то из вас пришла в голову дикая мысль предложить чарочку виски мумии вождя, за которой я скрывался. Разумеется, я воспользовался любезным предложением и заговорил от имени приглашенного.