Шрифт:
Мария Сакович
Мария Сакович
Случай
Я не верю в случай. Наверное, поэтому, когда прошлой осенью (я точно помню дату, было 11 сентября) в общем симпатичный парень проголосовал мне с обочины, я остановила машину не раздумывая и опустила стекло в окне правой двери. Он наклонился, заглянул в салон и спросил: «До *** не подбросишь?», я кивнула и сняла с двери блокировку. Он сел на соседнее кресло, я выехала на полосу и, прибавив громкость проигрывателя, представилась — Олеся. Он ответил — Максим, и поинтересовался, можно ли у меня курить. Я согласно агакнула. Машина с легким гулом неслась навстречу закату. Наверное, я поступила легкомысленно, мелькнуло в голове. Но мне было все равно.
Скорей всего то, что у меня кончился бензин, тоже было неслучайно, и машина, дергаясь и кряхтя, дотащила нас в горку, немного скатилась с нее на холостом ходу и наконец встала. Дорога почему-то была пустой, на поля опустилась темнота. Несмотря на дневную жару, ночи в начале сентября уже прохладные, и мы с Максимом тряслись на обочине, оживленно подпрыгивая и пытаясь согреться. Несчастная машина с тускло светящимися габаритами темным пятном громоздилась на светлеющем под последними сполохами заката асфальте. Воздух пах полынью, пылью и влажностью. Максим предложил закурить, я охотно согласилась. Под курево завязался и разговор.
— Куда ты едешь? — спросил меня Максим безразлично.
Я пожала плечами:
— Пока туда же, куда и ты.
— Понятно. Секрет?
— Нет, просто неинтересно. Ну сам подумай — какая тебе разница?
Он засмеялся и согласился — действительно, никакой.
— А ты? Почему автостопом?
Он затянулся, выдохнул дым и только потом ответил:
— Не поверишь…
Вдалеке послышался шум. Я уставилась на горб дороги — из-за него туманным кольцом выплывал свет фар и неумолимо надвигался грохот грузовика. Я подскочила к краю асфальта и замахала рукой, но вылетевшая машина промчалась мимо, обдавая меня смрадом. Я растерянно и сердито обернулась вслед за вихрем пыли и выхлопных газов, посмотрела на удаляющиеся красные габаритные огни машины, похожие на злобные угольки в глазницах разъяренного быка, и выбросила окурок. Повернулась к Максиму.
— Ты начал что-то говорить…
— Да, было дело. Я сказал, ты не поверишь, куда и почему я еду.
— Ну почему не поверю…
— Потому что. В это нельзя поверить. И никто не верит до последнего.
— А все-таки?
— Я еду из-за тебя и с тобой.
Я посмотрела на него, мне стало не по себе. «Мама была права», — промелькнула паническая мысль. Маньяк? Навязчивый поклонник? Но я никогда его не видела! Я стояла довольно далеко от Максима, но обездвиженная машина и опустившаяся на мир ночь не оставляли мне шансов на бегство. Максим сунул руки в карманы, поежился и усмехнулся:
— Не бойся. Не надо меня бояться.
— Кто ты? — Боже, как смешно и жалко звучал мой голос, похожий на писк, случайно вырвавшийся из неокрепшего горла новорожденного котенка.
— Олесь, ну зачем тебе это? Кто я, куда я, зачем — тебе надо это знать?
Я помотала головой, прикидывая, сразу ли меня задавят, если я брошусь под колеса следующей машины, или сломаю только руку или ногу. Максим вдруг подошел ко мне и взял за рукав куртки — мол, даже не думай. А я не могла не то что побежать — пошевелиться, моргнуть, сглотнуть… меня словно паралич охватил. Я стояла и пялилась на Максима (возможно, даже с открытым ртом). А тот, вздохнув, взял меня за плечи и легонько потряс:
— Олеся! Очнись. Я тебя не убью, не съем, не изнасилую. Мы просто проедем с тобой вместе часть твоего пути, и все — я выйду там, где сочту нужным! Ты поедешь дальше, я останусь. Разве это страшно?
Я помотала головой и закрыла рот. Максим улыбнулся и кивнул в сторону горба дороги:
— Слышишь? Кажется, машина едет, — и он, отодвинув меня (я чуть не упала, ноги не желали двигаться), шагнул к полосе и поднял руку. Выпрыгнувший из-за подъема джип весело притормозил, обогнув мою несчастную тачку, и водитель услужливо согласился дотащить нас на тросе до заправки. Мы ехали в полной тишине в холодной темной машине и тоже молчали. Максим — не знаю почему, а я — от страха.
Когда я полностью заправила бак, выпила кофе в мини-баре заправки и вернулась в машину, Максим вдруг повелительно сказал:
— Отъезжай, надо поговорить.
Я послушно выехала на шоссе и, набирая скорость, двинулась вперед. Мой пассажир откинулся на спинку сиденья и начал говорить:
— Меня зовут Максим, но это не настоящее мое имя. Настоящее тебе знать незачем. Я еду в никуда из ниоткуда, но именно с тобой. Я — твоя Смерть.
Неожиданно для самой себя я не нажала резко на тормоз, не крутанула руль — ничего из тех реакций на потрясение, которые в таком разнообразии показывают в фильмах. Я только хихикнула — идиотски, истерично, чувствуя, что из глаз льются слезы напряжения. А Максим продолжал спокойным, размеренным тоном:
— Я — именно твоя Смерть. Такой ты должна ее встретить и узнать. Тот, кто выглядит так же, как я, на самом деле не увлекается ездой автостопом. Он сам за рулем, дальнобойщик. И он встретит тебя на выезде из города — да-да, того самого, куда ты направляешься. Ты поедешь обратно и будешь очень несчастна, а он заснет за рулем, потому что едет издалека. Мне нужно, чтобы ты повернула назад.
— ЧТО??? — заорала я, вдруг с детальной точностью поняв, кто он и откуда взялся в моей машине, и резко вывернула руль вправо. Спасибо, обочина была широкой и машина не свалилась в кювет. Я затормозила, изо всех сил ударила ладонями по рулю и повернулась к нему, заорав в лицо:
— Тебя моя мать послала??? Она знает, что я еду к Никите, и послала тебя меня вернуть??? Пошел вон из моей машины!!!
Дело в том, что у меня есть тайна — я замужем, я прекрасно отношусь к мужу, но… но люблю другого. Точнее, не знаю, как объяснить… Мужа я очень люблю. А Никита когда-то давно разбил мне сердце, но я привязчива, как собака, и до сих пор в душе верна ему, даже будучи отвергнутой. Той весной передо мной с пугающей срочностью встал вопрос о ребенке — его требовали все. А я понимала — ребенок перекроет для меня все пути к отступлению в том случае, если Никита все-таки поймет, что я лучшее, что было в его жизни, и позовет меня назад. Поэтому, как ни идиотски это звучит, но я решила все выяснить раз и навсегда и, отправив мужа в командировку (подходящий случай подвернулся только через три месяца), села за руль и поехала за почти тысячу километров к Никите. Мама… мама догадалась. Точнее, словно почувствовав что-то неладное, она позвонила мне на мобильный, когда я еще и сотни километров не проехала, мы поругались, в общем… теперь я была уверена, что мама кого-то наняла или попросила, чтобы таким глупым способом меня остановить. И вот я сидела и орала на Максима, пока…
…пока он вдруг на моих глазах не изменился до неузнаваемости — силуэт словно поплыл, куртка вытянулась, превратившись в черное, похожее на монашеское, облачение, полностью скрывшее от меня и лицо парня, и фигуру. Из широкого рукава торчала костлявая кисть руки, сжимавшая в пальцах… да-да, именно косу. Только небольшую — коса в натуральную величину просто не уместилась бы в машине. Капюшон, падающий на лицо Максима, колыхнулся и до меня донесся тихий смешок и скрипучий голос:
— Ну что, теперь я больше соответствую твоим представлениям обо мне?