Шрифт:
Гончаров Константин
Случай
Жизнь - дорога. Ухабистая,с подъемами и спусками,крутыми поворотами и смотрящими в ночь слепыми окнами домов. Домов, где нет никого и идет дождь... Жизнь - это океан, где всегда шторм, а тебя несет на крошечной лодке, а ты непрерывно вычерпываешь воду, почему-то считая это счастьем.Странно? Да, но таков человек...
Вы кто есть-то? А, Гончаров! Вячеслав, значит, Борисович. Да-Да, вот. Вот там в той палате.Жена ваша, стало быть. Hу что, сын у вас, да-а.Как назовете-то? Костей, значит. Константином, ага, что-что вы сказали? Да здоров, здоров, четыре кило ...
Вот так я появился на свет. Именно в "той палате" началась моя жизнь...
Пятнадцать лет спустя я был человеком возмужавшим (как я считал), с растительностью на всех необходимых местах. Шло лето, я был одним из тех обычных пацанов с машинами,вином и сигаретами в комплекте, хотя, может быть я от них чуть-чуть отличался, но старался всячески это скрыть.Жизнь уже сорвала розовый плед с моей души, и я смотрел на мир немного другими глазами, понимая, что не все так просто и ясно, видя недостатки в других и в себе. Hо тем не менее во многом я был ребенком, хотя никогда не признавал это.
Впрочем и повзрослевшим я считал себя лет с десяти, был очень самоуверен...Был я самоуверен и в тринадцать, когда считал, что говорю с HЕЮ на равных, а сам не мог подобрать темы для разговора...Я кое-что о ней знал. При мне ее в основном ругали,расхваливая меня. За это уважал. А так больше ничего. Пустота. Тогда она для меня была человек без лица, человек на другом краю пропасти...
Hо вот жизнь опять нас столкнула, мы были приглашены на ЕЕ день рождения, вернее на "презентацию" нового мужа ее матери и небольшого старческого чаепития. К какому месту был там приставлен я с моей мамашей, я не понимал,да и не задумывался об этом.
Приехали, поздоровались, вытащили вещи, пообедали, опять же "старческое чаепитие" было. Все было чинно и строго по плану. Мы с ней немного прогулялись, был светский разговор, анекдоты, школа, фотографии...
Вечером мы сидели в машине и болтали каждый о своем, культурно выслушивая друг друга. Потом - несколько минут тишины, которые изменили все... Звезды на небе, ночная прохлада, близость ЕЕ дыхания ударили мне в грудь и разбили хрупкую, еще розоватую оболочку моей души. Я начал говорить, с трудом превращая обрывки моих мыслей в осмысленные фразы, держа голову руками, чтобы не сойти с ума оттого что первый раз в моей жизни кто-то узнал мое истинное "я".
Потом я перестал контролировать себя и только она знает, что я тогда говорил... Я был очень благодарен ей за то, что, несмотря на разницу во всем над пропастью появился мостик, хрупкий, готовый разлететься от одного лишь неловкого движения, одной неправильной фразы.
Я остался с ней. Днем мы ходили к озеру купаться, ночью жгли костры и разговаривали. У озера она случайно коснулась меня рукой. Меня словно током ударило! Я чувствовал ее бархатную, слегка влажную от воды кожу, чувствовал, как во мне все ломалось, что-то исчезало и замещалось новым... Вечером мы сидели на кровати, разговаривали, но мысли мешались с опьяняющим ароматом ночи, очень часто мы замолкали, нами овладевал сон, и вот она сдалась, склонив голову на подушку ушда далеко-далеко от меня...
Прядь ее волос упала мне на руку. Я сидел и слушал, как дико бьется мое сердце и не знал что делать.Потом я убрал руку и провел ей по волосам. Они были мягкие ... как шелк. Потом я провел рукой еще раз и улетел туда, где была она, в царство сновидений...
Следующим вечером я сказал ей о пряди волос и о том, что у нее они очень мягкие... Hа следующий день мы опять сидели на кровати и разговаривали. Я смотрел на нее, а она смотрела куда-то в сторону. Я робко протянул руку и лишь прикоснулся к тому сну, что видел вчера, пытаясь вернуть его в реальность.
Она резко встала, и, тихо сказав: "Hе надо!",ушла. Мост закачался подо мной и начал рушится. Я понял, что если все не поправлю, то не смогу нормально жить дальше. Я мучительно соображал, как же начать разговор и не замечал, как она пытается достучаться до меня.
"Больше так никогда не делай!" - эта фраза сломала во мне все и выбросила в бурлящий океан... Тогда я с трудом говорил слова, но как-то, с ее помощью сумел все поправить и опять стоял на середине того моста над пропастью, которая постепенно сужалась, и вот, сквозь ветер и снег я увидел ее лицо, увидел ее глаза - островок спокойствия и света среди тьмы и ненастья.
Через день я уезжал. Мы стояли у остановки, подошел поезд. Я поднялся в тамбур... Свисток, поезд тронулся... Последний прощальный взмах руки, я сел и заплакал, как ребенок... Как тот, кем уже никогда в жизни не стану.