Шрифт:
Проснувшись как всегда рано, я первым делом попыталась нащупать свой стакан с водой, стоявший на прикроватной тумбочке, оставленный там вечером. Его я, конечно, нашла, да и вода на месте, вот только в ней плавал чей-то вырванный, окровавленный, бурый ноготь. Когтей была целая гора, ими оказалось усыпано все пространство моего жилого угла, черных и грязных. Убрав этот ужас, я решила поскорее вставать, скорее настолько, насколько могла позволить себе моя новая особенность. Грохот от моей клетки стоял на всю комнату. Спицы, держащие мои кости, сковывающие их в единую конструкцию, бились друг о друга и издавали пронзающий душу скрип, напоминающий заточку какого-то ржавого ножа. Порой я даже резалась ногами об острые лезвия этой конструкции. Дохромав до окна, вместо солнца я увидела лишь серые тучи, затмевавшие минувшую прелесть этого неба. К моему удивлению, даже несмотря на болотность неба, во дворе вовсю шла зарядка, на которую я, по понятным причинам, не ходила. Сотни молодых людей в нижнем белье в плотной давке, плечом к плечу, выполняли гимнастические упражнения, направленные на умение вырисовывать буквы телом для дальнейшего составления слов из большого количества людей. Сейчас они написали на земле «БЕЙ, ТРАВИ, УМРИ». Молодые парни и девушки валялись на бетонной плите, усыпанной выпирающим острым щебнем, корчились от боли и вопили в унисон от радости за удачно выдавшуюся фигуру гордого поклонения. Раньше и я так умела, но моей карьере пришел конец, оттого, наверное, мне и было печально. Мысли разрушил стук в палату. Повариха, низкая, сальнистая тетка, с лица которой постоянно сыпалась кожа прямо в блюдо, что она накладывала, плюя в него и приговаривая что-то про здоровый аппетит, принесла еду и все находившееся со мной в палате отправились за порцией.
Конец ознакомительного фрагмента.