Чтение онлайн

— Как скажете.

Я стал пробираться к двери. Но вдрут остановился.

— Подумайте, пожалуйста, о нашей малышке.

— Что?

— Пожалуйста! Ведь она в больнице. Думайте о ней. Вдруг от этого станет лучше?

Он причмокнул.

— Пожалуйста, — заклинал я.

— Хорошо, — проговорил он. — Подумаю.

Снаружи уже занимался день. Дрозд вовсю распевал на крыше гаража. Все небо было в серо-розово-голубых разводах. Я стряхнул с себя паутину и дохлых мух. Уже на тропинке к дому я услышал уханье совы.

Совы летали низко над садами, тихо и мерно взмахивая крыльями. Я сложил ладони у губ и дунул сквозь щель меж больших пальцев.

А потом на верхнем этаже Мининого дома я различил бледное лицо. И снова поднес ладони к губам.

— Уху. Ух-ух-ух, — донеслось в ответ.

В обед я пришел к ее калитке. Она сидела на лужайке, на расстеленном под деревом одеяле. Вокруг валялись книжки, альбомы, карандаши и краски. В школу я в этот день снова не ходил. И все утро расчищал сад. Папа ремонтировал гостиную: красил потолок, обдирал клочья обоев, готовясь клеить новые.

— А, человек-загадка, — сказала Мина. — Привет-привет.

Книжка у нее на коленях была открыта на изображении птичьего скелета. Она аккуратно перерисовывала картинку в альбом.

— Естествознание учишь? — спросил я.

Она засмеялась.

— Видишь, что из тебя делает школа? Я просто рисую, раскрашиваю, читаю и смотрю на вес вокруг. И чувствую на коже луч солнца и дуновение ветра. Слушаю пение дроздов. Я открыта миру! Ох уж эта ваша школа!

Она взяла в руки томик стихов.

— Слушай.

Она выпрямилась, откашлялась и открыла книгу.

Она захлопнула книгу.

— Это тоже Блейк. Ты хоть знаешь, кто такой Уильям Блейк?

— Нет.

— Он писал картины и стихи. Ходил почти всегда без одежды. И видел ангелов в собственном саду.

Она поманила меня пальцем. Я перелез через низенькую ограду и сел на одеяло рядом с ней.

— Тише, — приказала она. — Замри. Слушай.

— Что слушать-то?

— Просто слушай.

Я прислушался. На Вороньей улице и дальше, к юроду, шумели машины. Еще пели птицы. И ветерок колыхал листву. А потом я услышал собственное дыхание.

— Ну, что ты слышишь?

Я честно ответил.

— Слушай лучше, — велела она. — Глубже. Ты должен услышать тонюсенький, нежный звук.

Я закрыл глаза и вслушался.

— Какой он, этот звук?

— Он над тобой, внутри дерева.

— Как это «внутри»?

— Майкл, ни о чем не спрашивай. Слушай.

Я попытался сосредоточиться на дереве, на ветвях и листьях, на маленьких побегах, которые так и лезли из толстых веток. И услышал, как они шепчутся на ветру.

— Звук идет из гнезда, — шепнула Мина. — Слушай.

Я упорно вслушивался и вот, наконец: тихое попискиванье, далекое, словно из другого мира.

У меня аж дыхание перехватило.

— Слышу.

— Это птенцы.

Однажды различив этот звук, я уже знал его, различал в многоголосном шуме. Теперь я услышу его всегда. И можно открыть глаза.

Я взглянул на Мину. И снова закрыл глаза. И туг же услышал писк птенцов в гнезде. Я даже представлял, как они сбились там тесно и открывают рты.

— Кости у них более хрупкие, чем у нас, — сообщила Мина.

Я открыл глаза. Она снова принялась срисовывать скелет.

— Косточки почти полые. Ты это знал?

— Да. Кажется, да.

Она взяла в руки лежащую среди книг кость.

— Мы думаем, она голубиная. — Мина разломила кость пополам и показала мне, что внутри пустота и какие-то совсем тонкие костные нити.

— Наличие в кости полости, заполненной воздухом, называется пневматизация, — объяснила она. — Потрогай.

Я положил кость себе на ладонь. Заглянул внутрь, пощупал зазубренный край.

— Это тоже результат эволюции. Кость очень легкая, но вполне крепкая. Она устроена так, чтобы птица могла летать. Этот тип анатомического строения развился у птиц за миллионы лет. Они летать умеют, а мы — как видно из твоих вчерашних рисунков — не умеем.

Она взглянула на меня попристальней.

— Ты знал это? Это проходят в школе?

— По-моему, да.

Она смотрела все пристальней.

— Я как-нибудь расскажу тебе о существе, которое называется археоптерикс, — сказала она. — А как сегодня твоя сестра?

— Днем поедем, узнаем. По думаю, все будет хорошо.

— Вот и отлично.

Она приложила ладони ко рту и заухала по-совиному.

— Замечательно! — ликовала она. — Замечательно!

— Я ухал сегодня ночью, — сказал я. — На рассвете, совсем-совсем рано.

— Правда?

— А ты? Ты смотрела в это время в окно? И тоже ухала?

— Не уверена.

— Это как?

Понимаешь, я хожу во сне. Иногда делаю что-то наяву, а думаю, что это сон. А иногда приснится что-нибудь — ну точь-в-точь как наяву.