Сияющий мир

Слезы. Книги и карандаши разбросаны повсюду. Кричат, ругаются, таскают друг друга за волосы. Словно сцена из телепередачи, которую публика так любит, – шоу со скандалами, отчаянными поступками, интригами.

Но это было вовсе не шоу, а жизнь Морган Мак-Гир, и ей было ничуть не легче оттого, что все участники этой драмы еще под стол пешком ходили. Главнейшим событием этого дня для двадцати одного ребенка в ее классе стала известная всем малышам увлекательная игра куча-мала.

Морган, учительница первого класса, приступившая к работе всего год назад, мрачно подумала, что в педагогическом колледже к такому не готовят.

Справедливо или нет, но она во всем обвиняла именно его. «Он» – Нейт Хетоуэй, отец Сесилии Хетоуэй, девочки, вокруг которой сегодня и заварилась вся каша, то есть куча.

Морган Мак-Гир остановилась и посмотрела на табличку. «Кузница Хетоуэй». Ее сердце бешено колотилось в груди, и дело было не только в быстрой ходьбе, отнюдь.

– Не делай этого, – сказала Мери Бет Адамс за ланчем, когда Морган спросила, стоит ли ей навестить льва в его логове.

– Но он игнорирует мои послания. Он не подписал разрешение для Сесилии…

– Сесилии?

Морган вздохнула:

– Эйс. Ее настоящее имя Сесилия. Мне кажется, в ее жизни должно быть больше женственности – включая ее имя. И прическу – из-за этого и началась первая драка сегодня утром.

Стрижка осталась прежней, но вот прическа была в высшей степени необычной. Как он вообще позволил ей в таком виде выйти из дому?

– А потом, – продолжила Морган, – один ребенок услышал, как я спрашиваю ее насчет разрешения на участие в «Рождественском ангеле». У нее его не было.

В Кентербери, штат Коннектикут, ожидали постановку спектакля «Рождественский ангел». Этот город выбрал стареющий трубадур-отшельник Уэсли Уэлхэвен для второго рождественского выступления.

Новость о том, что мистер Уэлхэвен возьмет учащихся первого класса для хора – если отец Сесилии подпишет разрешение, – привела детей в состояние необыкновенного возбуждения.

– Морган, репетиции начнутся на следующей неделе! Миссис Уэлхэвен приезжает, чтобы руководить хором! – выпалила Мери Бет, как будто ее коллега об этом не знала.

– Я в курсе. И уже сказала детям, что либо они все принимают участие, либо никто.

– Глупо, – заключила Мери Бет. – Пусть Эйс Хетоуэй просто сидит в зале и читает книжку, пока остальные репетируют.

– Нет! – возмутилась Морган.

Однако тем временем на Сесилию смотрели как на всеобщего врага из-за того, что только у нее не было разрешения.

– Если я не поговорю с ним, Сесилии и дальше придется несладко.

Мери Бет покачала головой:

– Пусть она просто сидит в зале.

– Дело не только в этом разрешении, мне нужно обсудить и другие вопросы.

– Ты слышала о том, что лучше не будить лихо, пока оно тихо? Вот это как раз о ее отце. Нейт и до смерти жены не был приятным парнем, а уж сейчас… – Мери Бет умолкла, а потом продолжила: – В конце концов, не только Нейт во всем виноват. Дети всегда на взводе перед Рождеством, а уж с этой каруселью вокруг «Рождественского ангела»…

Естественно, Морган проигнорировала разумный совет Мери Бет и отправилась к мистеру Хетоуэю.

Вздохнув, Морган свернула и пошла по усыпанной гравием дороге, обсаженной по обеим сторонам деревьями, с которых облетели почти все листья и теперь, желтые и красные, шуршали под ногами.

Морган приблизилась к когда-то уютному белому домику, спрятавшемуся за деревьями. Очевидно, что раньше за ним с любовью ухаживали, теперь же дом выглядел немного заброшенным. На клумбах росли не цветы, а сорняки, мрачные и увядшие. Темно-синяя краска, которая когда-то оживляла жилище, облупилась на рамах и двери, спрятанной под фигурной аркой.

Несмотря на то что уже опускались сумерки, в окнах не горел свет. Морган знала, что Сесилия оставалась на дополнительные занятия в школе.

Дорога огибала дом, ведя к маленькому каменному строению, словно из прошлого века. Из трубы шел дым, в окнах наверху горел свет. Морган поняла, что это была кузница.

Она подошла ближе. На крепкой двери под аркой, повторявшей ту, которая была в доме, висела табличка: «Уходите прочь».

Пожалуй, на такую недружелюбную надпись стоило обратить внимание, но Морган набрала в легкие воздух, шагнула вперед и постучала. И ей никто не ответил.

Однако Морган была решительно настроена на то, чтобы не позволить больше этому мужчине игнорировать ее! Она снова постучала и потом, опять не дождавшись ответа, повернула ручку и вошла.

Морган ожидала увидеть дым, языки пламени в темноте, но просторная комната оказалась чистой и уютной. Солнечные лучи уже не проникали сквозь высокие окна, и была включена лампа, хорошо освещавшая все помещение.

Морган окинула помещение взглядом, увидев корзины, полные металлических изделий, армия вешалок и подставок для чайников. При других обстоятельствах она бы с большим интересом осмотрела все это. Но сегодня ее внимание привлекал мужчина, стоящий у очага, спиной к ней. Несмотря на то что он, скорее всего, слышал и стук, и то, как она вошла, Нейт Хетоуэй не обернулся.

Вид сзади, надо признать, был впечатляющий. Густые блестящие темные волосы были перехвачены на шее кожаным фартуком, надетым поверх джинсовой рубашки. Плечи были широкими и сильными, фигура сужалась к талии, выцветшие джинсы облегали узкие бедра и идеальной формы ягодицы.

Несмотря на то что все женщины в Кентербери с почтительным придыханием произносили его имя, Морган все же не была готова ощутить его присутствие, дух мужчины, который наполнял комнату вокруг.

У Морган перехватило дыхание, и на секунду в голове мелькнула постыдная мысль просто дождаться, пока он повернется. Но она тут же одернула себя: она пришла сюда из-за шестилетнего ребенка, который нуждался в помощи. И кроме того, ей уже надоело терять голову из-за привлекательных мужчин. Воспоминания о разрыве с женихом все еще отдавали горечью. Все из-за того, что она имела наглость всерьез рассматривать низкооплачиваемую работу учителя в крохотном городишке. Карл, ее жених, был откровенно раздражен этим и тем, что его собственные блестящие перспективы не шли в счет.