Чтение онлайн

Выехав на дорогу, кучер подстегнул лошадей. Их копыта выбивали четкий ритм на полузамерзшей дороге, они неслись по пустой земле в никуда. Однако пустая, открытая земля расстилалась не намного миль. Дальше лежала тайга — самый большой в мире хвойный лес — дикая, одинокая местность, покрытая лесами и болотами, где жили крестьяне и ссыльные, сбежавшие осужденные и преступники.

Эта дорога была знаменитым трактом, ведущим из Сибири в Пермь, где начиналась собственно Россия. Путешествия на почтовых перекладных были легкими, хотя путешественников нередко останавливала полиция. Все, что требовалось для проезда по почтовой дороге была подорожная — документ на лошадей. Можно было всю дорогу проехать в одной и той же повозке — меняли только лошадей. Путешествие на «вольных», однако, часто было надежнее и быстрее, потому что крестьне лучше ухаживали за своими лошадьми.

Было морозно, но здесь царил не пронизывающий холод, а влажный холод поздней весны. Земля, по которой они проезжали, была просторной болотистой равниной с порослью ольхи и ивы — мелкой порослью, больше похожей на кусты, чем на деревья. Елена придвинулась поближе к Жану, и они откинулись на вещевой мешок, который Жан положил к спинке заднего сидения, чтобы не сидеть, а полулежать в повозке.

Бойар повернулся, чтобы сказать, что едут они не на почту, а в усадьбу [16] , где, он знал, есть свободные перекладные. Если все пойдет так и дальше, они смогут проделать весь путь, не приближаясь к почтовым станциям.

Занавесь повозки была открыта, поэтому Елена с Жаном смотрели на земли, через которые проезжали. Временами холодные порывы ветра шевелили занавеси, и Елена прочнее вжималась в одеяла, поближе к Жану. Время от времени они дремали, разговаривали, смотрели на пролетавшую мимо дорогу.

В постоялом дворе, куда они, наконец, приехали, были высокие деревянные ворота, за которыми расположилось несколько бревенчатых сооружений, гораздо менее впечатляющих, чем ворота. Когда они подъехали, к ним вылетели две дико лающих собаки. Ворота открылись внутрь, и появился мужчина с мальчиком.

Путешественникам наскоро подали поесть: черствый черный хлеб, маринованные грибы, вареную рыбу, землянику и чай.

— Вон тот ест слишком хорошо, — полушепотом сказал Бойар Жану. — Нам нужно быть осторожными.

Их хозяином был крепко сложенный, сильный человек с окладистой бородой. Его улыбка была широкой, но глаза — твердыми и расчетливыми. Эти глаза заметили их теплую одежду, чемоданы в повозке и несколько раз, явно заинтересованные, возвращались, чтобы посмотреть на Елену. Он говорил с Бойаром на русском, и Бойар перевел:

— Он предлагает, нам переночевать... По-моему, это будет неразумно.

— Поблагодари его, — сказал Жан, — и передай, что мы спешим.

Когда они встали из-за стола, чтобы вернуться в повозку, их хозяин разговаривал с незнакомцем, который подошел после их прибытия. Хозяин также поговорил с их кучером. Это был новый кучер — мальчик едва ли шестнадцати лет с болезненным, злым лицом и бегающими глазами. Его волосы были непричесанными и неподстриженными, а одежда — грязная и дурно пахнущая. Один раз, когда повозка была уже в пути, он оглянулся на них с таким злобным выражением, что Елену передернуло.

— Мне это не нравится, — прошептала она, — я боюсь!

Перед ними расстилалась дорога, которая углублялась в лес, состоящий из редких сосен. Лес этот становился все гуще и гуще, по мере того, как их трясло по ухабам грунтовой дороги. Снижающиеся облака становились все темнее, а ветер сносил по замерзшей дороге все больше опавших листьев. По сторонам дороги лес был таким же ужасающе мрачным. Елена заснула, прислонившись к плечу Жана, и постепенно он сам расслабился и начал подремывать, по-настоящему засыпая в перерывах между встрясками тарантаса, способным выдержать дорожные ухабы.

Его разбудили, потряхивая за ботинок. Жан открыл глаза, сразу же заметив, что повозка движется шагом, а кто-то прижимается к нему. Затем услышал шепот и понял, что это был Бойар.

— Капитан?

— Да?

— Мы в опасности. Наш кучер... По-моему, он намерен с кем-то встретиться в условленном месте.

Окончательно проснувшись, Жан сел. Он что-то коротко прошептал Бойару и тот пересел на свое прежнее место. Упали несколько капель дождя, затем дождь прекратился. Не было слышно ни звука, кроме скрипа упряжи и стука самой повозки. Жан осторожно вытянул из-под пальто револьвер и ждал, прислушиваясь. Вдруг тарантас остановился.

Бойар задал вопрос и мальчик что-то сердито ответил. Бойар приказал ему двигаться дальше, но мальчик заупрямился. В тусклом свете Жан уловил отблеск на дуле револьвера, и тарантас поехал дальше. В этот момент Жан уловил за спиной стук многих копыт в лесу. Повозка набирала скорость. Елена проснулась, зашевелилась и тоже прислушалась.

И как по мановению волшебной палочки в облаках появился просвет, и сквозь него засияла луна. Они увидели, что со всех сторон повозку окружают всадники.

Жан не стрелял из опасения, что конные могут оказаться командой казаков или невинными путешественниками. Внезапно раздался голос — голос хозяина постоялого двора, где они останавливались в прошлый раз. Бойар что-то резко сказал, и, должно быть, подкрепил слова тычком револьвера, потому что щелкнул кнут, и лошади побежали быстрее.

Всадники зло закричали. Лабарж поднял револьвер и возможно тщательнее прицелился — насколько позволял тарантас, перескакивающий с камня в ухаб и снова на камень — в плотного всадника, скачущего впереди и правее других, который, вероятно, и был корчмарем. Жан выстрелил, всадник дернулся в седле, упал головой вперед и исчез под копытами скачущих позади лошадей. Лабарж быстро выстрелил еще дважды в темную массу бандитов, скученных узкой лесной дорогой.

Нападавшие остановились, изумленные неожиданными выстрелами и, остановившись, проиграли скачку. Лабарж неторопливо перезарядил оружие. У него был еще один револьвер, спрятанный под пальто, а также маленький двуствольный пистолет в нарукавной кобуре.

Кучер был напуган, но продолжал гнать лошадей. Тем не менее, было уже за полночь, когда тарантас остановился у следующего постоялого двора. Жан на негнущихся ногах выбрался из повозки, а Бойар тут же встал рядом с ним.

Вокруг них собрались люди с фонарями, и Бойар приказал им сменить лошадей, да побыстрее. Он так и не убрал револьвер в кобуру, и вид оружия подчеркивал срочность его приказов. Время от времени люди поглядывали на мальчика, который, стоя в стороне, не отрывая глаз смотрел на Лабаржа и Бойара. Один из русских что-то прошептал, но мальчик коротко ответил, и тон его не был дружеским.