Чтение онлайн

Черное небо за открытым люком было для меня желаннее любого солнечного дня на Земле. Ракета не только врезала по кнопке — она либо пробила наружный люк, либо сломала контролирующий его механизм. Как бы то ни было, двери по обе стороны воздушного шлюза оказались отворены, и сжатый воздух внутри корабля от безвоздушного пространства снаружи отделяли лишь я со слизняком.

Нас выбросило из корабля, как пробку из-под шампанского. Мы вылетели в вакуум на сорок футов от лунной поверхности; сначала слизняк, следом я, вопящий и махающий руками, как Супермен в погоне за кабачком-переростком.

Мы падали по дуге. Внизу, аккурат в конце дуги, спиной к нам, наклонился Говард, собирая в мешок лунные камни. Тень слизняка промелькнула над капитаном, и тот начал оборачиваться, но слишком поздно.

— Говард! Берегись!

Слизняк шмякнулся о Говарда и распластал его по Луне. Я же, вспомнив о прыжках в бассейн, кувыркнулся в воздухе, приземлился ногами на слизняка и отскочил на десять ярдов. Несмотря на эту подушку и на то, что весил я не больше чемодана, я подвернул лодыжку при втором падении.

Я лежал на спине, не живой и не мертвый; ждал, что вот-вот прорвется скафандр. Надо мной по черному лунному небу раскинулся Млечный Путь. Лопатки вибрировали от воя. Я перекатился на живот и поднялся на четвереньки. Говард валялся, раскинув руки, оглушенный не пойманным мной «кабачком». Сам «кабачок» лежал рядом.

Я подполз к ним.

— Говард?

Молчание. Он не шевельнулся, а в золотистом солнцезащитном щитке виднелось только мое отражение.

Что за черт? Корпус снаряда нас уже не отделяет — но вдруг от удара у кого-то из нас сломалась рация? Если звук передается через камни, то и через шлемы должен. Я прижался своим шлемом к его.

— Говард?

— Джейсон? Что случилось? Чем меня ударило? — Его отдаленный голос будто доносился из аквариума. Впрочем, почему будто?

— Снаряд заминирован! — прокричал я. — Надо линять отсюда! Ты как, справишься?

Он сел. Я поставил его на ноги, показав на лунный модуль.

— Беги!

Но Говард уже тянулся к слизняку.

— Что…

— Шевелись, чтоб тебя! — Я подтолкнул его и подхватил слизняка. — Беги, ну!

Давно ли я влез в снаряд? Долго ли нам осталось?

Слизняк болтался у меня подмышкой; каждый шаг отдавал болью в ногу. Впереди Говард, освоивший лунную походку, скакал по пятнадцать футов на шаг. Я каждым рывком покрывал тридцать футов. Да, уж чего у Луны не отнять: улепетывать на ней гораздо лучше, чем на Земле.

Далеко ли бежать? Сильный ли будет взрыв? Как узнать, что мы в безопасности? Я оглянулся: мы ускакали от снаряда на сто ярдов. Вой затихал.

И вдруг он слился в сплошной стон. Я припустил, поймал в прыжке Говарда, увлек его за камень — и в то же мгновение меня ослепила вспышка. Впопыхах я забыл опустить солнцезащитный щиток.

Казалось, звук взрыва сотрясает всю Луну, хотя как только меня оторвало от камней, грохот исчез. Я упал на Говарда. Обломки неслись над нами, отскакивали от прикрывавшего нас камня, бесшумно переворачивались в безвоздушном пространстве. Я лежал на Говарде, пока вокруг долгие минуты градом рушились мелкие осколки.

Наконец море Изобилия успокоилось. Я прижался к шлему Говарда.

— Ого-го! — только и сказал он.

Мы начали подниматься, и кусочки снаряда посыпались с нас в лунную пыль. Слизняк валялся у наших ног, в целости и сохранности. Говард склонился над ним.

— Так это и есть…

— Снаряд ими кишмя кишел. Кто пытался застрелить меня, кто порубить на куски. Там было темно и жутко.

— Ух, как я тебе завидую!

Ненормальный. Я вздохнул и вышел из нашего укрытия. На месте снаряда осталась воронка, вокруг которой камни раскидало ярдов на сто. Повсюду на бледно-серой поверхности Луны маковыми зернами чернели остатки снаряда. По ту сторону нашего укрытия лежал расколотый камень величиной с арбуз. То же самое запросто могло случиться с моей головой. Или Говарда.

Радиус взрыва покрывал как минимум две трети мили. Мы уцелели только потому, что спрятались за камень. Я начал было хвалить себя за сообразительность, пока не осознал, что не только не добыл разведданных, но еще, небось, и спровоцировал взрыв самой крупной добычи за всю историю разведки.

Говард похлопал меня по плечу и коснулся шлемом.

— Надо унести инопланетянина в ракету.

Я расцвел. Все-таки кое-что я приволок. Наш первый пленник в войне со слизнями. Пусть он и заледенел насквозь, и затвердел, как огурец.

И следующая мысль — ракета! Мецгер и ракета всего в полумиле от взрыва. Рывком я повернулся в их направлении, да только каменные громады загораживали вид.

— Мецгер!

Тишина. И не поймешь, работают ли наши рации. Мецгер ведь не знал о взрыве. Он ничего не сделал, чтобы смягчить удар.

Сердце тревожно застучало. Я разбежался и прыгнул на десятифутовый булыжник, чуть не перелетев его, с трудом ловя равновесие.

Вон она, ракета, на горизонте. Может отсюда рация сработает?

— Мецгер! — прокричал я.

Ничего.

Вот тогда-то я заметил что-то странное с ракетой. Может, я просто под новым углом на нее гляжу? Я присмотрелся — и сердце екнуло в груди. Одна из четырех опор модуля отвалилась. Сам модуль накренился, как лихо заломленная шапка. Тарелка-антенна, прежде смотревшая вверх, теперь болталась на проводах.

Обреченно я спрыгнул с камня и подобрал слизняка. Ракета наша, хоть и примитивная, а веревками назад обломки не примотаешь. Такая никуда не полетит — а, судя по словам Говарда, только ее и успели реконструировать. Больше таких ракет нет, слать за нами с Земли нечего. Нас с Говардом ожидает верная медленная смерть. Было даже почти неважно, выжил ли Мецгер.

И все равно, скача к искалеченной ракете и махая Говарду, чтобы следовал за мной, я кричал на высоте прыжков: «Мецгер! Мецгер!», вслушиваясь в тишину.

Я кинул слизняка рядом с входом в ракету. Вблизи состояние ее было плачевным. Оторванное, искореженное сопло главного двигателя валялось рядом с рухнувшей опорой.

Я вскарабкался по лестнице, прижался шлемом к иллюминатору, всматриваясь в темноту внутри, и во всю глотку заорал:

— Мецгер!

— Джейсон? — донесся голос Мецгера. Я чуть не свалился с лестницы от неожиданности.