Сирена
Шрифт:
— Но, барышня, вы погибнете в море! — послышались робкие голоса из толпы…
— Погибну? — и странным смехом залилась необычайная девушка. — Да разве вы не знаете, что проповедует мой отец в церкви? Положи жизнь за ближних твоих… Если бы он не уехал напутствовать умирающего, то был бы здесь тоже. — И гордая, как маленькая королева, она двинулась к мосткам, полуснесенным вихрем. Здесь прикрепленный к столбу, вбитому в дно моря, качался баркас… В одну минуту рыбаки бросились за нею и преградили ей дорогу.
— Там гибель… и смерть… Гибель и смерть! — затаенным ужасом звучали вокруг нее голоса.
И вот в ту же минуту раздался новый выстрел с моря.
— Это Иолас… Андек… У них есть ружье… Я знаю… Иду!! Иду!! К вам на помощь! — прозвенел, прорезав дикий рев моря, звонкий крик Сирены, похожий на крик ночной птицы… И одним прыжком она вскочила на баркас…
— Кто со мною? — прозвенел оттуда ее голос…
— Я с вами, барышня! — и молодой латыш, почти мальчик, впрыгнул в баркас.
— Ага, Мартин! С Богом поезжай спасать брата! — крикнула весело Сирена, дружески хлопнув юношу по плечу.
— И я! — и Адам Ленд присоединился к храбрецам.
— Возьмите и старого Мартуса. Если девушка-ребенок не боится моря, мне ли, отжившему старику, трусить темной пучины, поглотившей моих бедных сыновей.
— И меня тоже! — прозвучал голос Якова Дена, считавшегося одним из лучших гребцов.
— И меня! И меня возьмите с собой, Сирена! — послышался откуда-то голос из-за спин и голов рыбаков, и прежде, чем Сирена могла ответить, Сережа Скоринский тоже прыгнул в баркас…
Глава VI
Под хрустальной пеленою
Нелегкая работа предстояла гребцам. Зловещий вихрь метал легкое суденышко из стороны в сторону… Черные волны то высоко выбрасывали баркас на гребне своих валов, то стремительно низвергали его в пучину…
Казалось, вот он исчезнет навеки в черной клокочущей пропасти, называемой морем… На веслах сидело четверо…
Адам, Яков, Мартус и юноша Мартин…
Фонарь, прикрепленный на корме, освещал слабым светом напряженные, суровые и угрюмые лица латышей… Они гребли изо всех сил, напрягая мышцы, но ветер и волны были вдвое, втрое, вдесятеро сильнее их. Они бросали, как щепку, баркас вправо и влево, и расстояние от берега до лодки уменьшалось с убийственной медленностью… Сирена правила рулем и изредка отдавала краткие приказания… И странно! Беспрекословно повиновались гребцы этой необычайной девушке, почти ребенку, знавшей море, как свои пальцы на руке.
— Вправо! Забирай вправо, Мартин! — одиноко звенел ее резкий, властный голос среди бушующей стихии. — А ты, Адам, приналяг… Вот я вижу вдали огонек старого Петера!..
Сережа, находившийся один без дела в баркасе, взглянул вперед и в надвигающемся мраке ночи увидел яркую звездочку в вышине.
— Я буду править на огонь! — ни к кому не обращаясь, заявила Сирена и с силой, трудно ожидаемой от ее маленькой руки, повернула руль… Потом глаза ее неожиданно встретились с глазами Скоринского.
— Вы умеете править? — сурово прозвучал ее голос, и, не дождавшись его ответа, она произнесла:
— Садитесь на руль… Я должна отыскать «их» глазами!
Сережа повиновался. Он невольно подчинился этому властному существу, распоряжавшемуся в море, как дома.
Старший Мартус, после долгого молчания, произнес мрачно:
— Здесь близко грифы… Если мы завязнем в них — конец. Баркас разобьет вдребезги, как игрушку…
— Жаль старую Ирму… Брата Андека постигнет та же участь… Все мы погибнем в пучине, — откликнулся Адам, с последними силами налегая на весла…
Mope бушевало… По-прежнему грозно вздымались седые гребни… заливая баркас… Из сил выбивались гребцы, налегая на весла… С нахмуренным, сосредоточенным лицом стояла на коленях посреди баркаса Сирена, держась обеими руками за его борта, и напряженным взглядом мерила даль… Ее зеленые глаза сверкали, как у кошки, и лицо, казалось, было белее гребня седой волны…
Вдруг она вздрогнула и закричала:
— Я вижу там… Я вижу там… белеет их парус…
— Где, где? — вырвалось из груди пяти человек.
— Там!
Маленькая рука вытянулась вперед. Где-то вдали белела точка… Это был парус, во все стороны бросаемый на крыльях ветра.
— Они погибнут… Это ясно, как день! Без весел им ничего не поделать, — произнес Яков Ленд, не переставая грести.
— Мы должны их спасти! Должны, во чтобы то ни стало! — И голос Сирены зазвучал суровыми, упрямыми нотами.
Снова налегли с удвоенной силой на весла люди. Снова воцарилось молчание, значительное и мрачное, как эта ночь. Совсем стемнело… Только яркая звездочка одинокого огонька сияла на маяке.
Только ее, да белый парус и видно было среди сгустившейся темноты… Вот она ближе и ближе… Вот неожиданно вынырнула огромная плывучая башня с фонарем, вся вымокшая от брызг фигура человека.
— Мой старый Петер! — кричит Сирена, изо всех сил напрягая свой звонкий голос, — идем на помощь туда! — И она махнула рукою куда-то вдаль, неопределенно.
— Спаси вас Бог, барышня! — прозвучал старческий голос с верхушки маяка.
Снова ночь… Снова молчание… Только волны ревут, не умолкая, как безумный…
И вдруг отчаянный треск… Грохот… и белая точка с быстротою молнии исчезла в волнах.
— Погибли… Паруса не видно, все погибли! — вырвалось снова стоном из груди пяти человек.
Только Сирена по-прежнему молчала, напряженно вглядываясь в темноту своими кошачьими глазами.
Новый выстрел прозвучал над морем среди общего хаоса звуков…
— Так и есть! Они успели достигнуть серого камня, — радостно сорвалось с уст девушки, — и вскарабкались на него! Иолас, Иолас, — напрягая голос и сложив руки рупором, прокричала она.