Шрифт:
– Ах извините! Тысяча извинений! – выпалил я, когда споткнулся о чужую ногу.
Наскоро, с лестницы влетев в тусклый коридор общаги, я со слепу не заметил сидящего у входа здорового детину.
Детина был в футболке и трениках. Болтал ступней со свисающей, черной, кожаной тапочкой, закинув ногу на ногу. Тапочка смешно шлепнула его по пятке, задетая моим резким и неловким движением.
Я влетел в коридор, словно метеор и на ходу хотел было обогнуть выставленную ногу, но не успел.
Детина медленно выпрямился, глядя на меня с непонятным мне взглядом. Сидел он на маленькой табуретке. Смотрел на меня пристально и расширив глаза, не моргая и странно наклонив голову, вздернув подбородок. Глаза темно-карие и бритая, лысеющая голова.
"Аа," – подумал я мгновенно. – "Похоже я выставил его в дурном свете перед сидящей напротив дамой! Вот он и обескуражен, насколько резко все произошло. Ведь я влетел в коридор весь запыхавшийся и тяжело дыша, и видимо прервал их милую беседу! Теперь он даже не знает как реагировать. Толи ругаться и злиться, огрызнувшись и пытаясь выглядеть бодро перед дамой, или показать себя добродушным, благородным мужчиной и отпустить какую-нибудь шутку. Но ведь ее еще надо придумать! А шутки редко придумываются при таких резких случайностях. Это и привело его в ступор."
Дама, сидящая с другой стороны узкой двухстворчатой двери, тоже выпрямилась. Она была полной, с короткими ярко-желтыми кудряшками. Веселый, доверительный разговор их умолк, благодаря мне. Тонкая створка двери медленно и со скрипом закрылась.
"Извините!" – хотел было сказать я, но понял что только подумал об этом, виновато улыбнулся, оглянувшись, и уже быстро шагал дальше по коридору вдоль рядов одинаковых старых дверей. Скоро дошел до холла, тяжело и быстро дыша.
Конец ознакомительного фрагмента.