Чтение онлайн

Но в ту ночь, когда мы лежали, обнявшись, на перьевых тюфяках, что-то говорило мне, что больше я так жить не могу. Ярость и гнев клокотали в сердце, ужас случившегося днем переполнял душу. Я знал, что это никогда не кончится, что на место одного Норкросса всегда придет другой, что вместо одной подати всегда появится другая, еще более тяжкая. Я знал, что Ало – не последний, что та же участь грозит каждому. И вполне может случиться, что однажды к мельничному колесу привяжут моего сына.

Так будет до тех пор, пока мы не получим свободу.

– Софи, мне нужно сказать тебе нечто очень важное.

Я поудобнее пристроился к ее теплой спине.

Софи уже почти уснула.

– А это не подождет, Хью? Что может быть важнее того, чем мы только что поделились друг с другом.

Я глубоко вздохнул.

– Раймунд Тулузский собирает армию. Мне рассказал Поль, возчик. Через несколько дней они выступят в Святую землю.

Софи повернулась и посмотрела на меня как-то неуверенно, должно быть, еще не понимая, зачем я сообщаю ей об этом.

– Я должен идти.

Ошарашенная известием, она приподнялась.

– Ты хочешь принять крест?

– Дело не в кресте, за это я бы драться не стал. Но Раймунд пообещал свободу всем, кто вступит в его армию. Свободу, Софи... Ты же видела, что случилось сегодня.

Она села.

– Да, Хью, видела. И поняла, что Болдуин никогда не освободит тебя. Как и никого из нас.

– Придется, – не согласился я. – У него просто не будет иного выбора. Они с Раймундом союзники, ему некуда деться. Подумай, милая, как все изменится. Кто знает, что меня там ждет? Что я смогу найти? По рассказам, там полным-полно сокровищ, которые только и ждут, когда же их возьмут. А священные реликвии? Одна может стоить больше, чем тысяча постоялых дворов вроде нашего.

– Ты уходишь, – отводя глаза, прошептала она, – из-за того, что я не смогла родить тебе ребенка.

– Нет, нет! Никогда так не говори! И даже не думай! Я люблю тебя больше всего на свете. Каждый день, когда я вижу, как ты убираешь двор или возишься на кухне в дыму и копоти, я чувствую себя самым счастливым человеком на земле. Нам суждено быть вместе, мы предназначены друг другу. Ты и не заметишь, как я вернусь.

Софи кивнула, хотя я и видел, что не убедил ее.

– Ты ведь не воин, Хью. Тебя могут убить.

– Я сильный и ловкий. Здесь никто не способен повторить мои трюки.

– И никто не желает слушать твои глупые шуточки, – фыркнула Софи. – Кроме меня.

– Ну, тогда я напугаю неверных своими ярко-рыжими волосами.

Мне показалось, что по губам ее скользнула тень улыбки. Я взял Софи за плечи и посмотрел ей в глаза.

– Я вернусь. Клянусь! Как в детстве, помнишь? Я всегда говорил, что вернусь, и всегда возвращался.

Софи неохотно кивнула. Ей было страшно, но и мне тоже. Я прижал ее к груди и погладил по волосам.

Софи подняла голову и поцеловала меня. В поцелуе смешались страсть и слезы.

Желание поднялось во мне, и я ничего не мог с этим поделать. Софи хотела того же – это было видно по ее глазам. Я обнял ее за талию, и она уселась на меня сверху. Тело мое словно озарилось ее теплом.

– Софи...

Мы двигались в едином, доведенном до совершенства ритме, и она чуть слышно постанывала от наслаждения. И что только взбрело мне в голову? Как я могу ее оставить? Как можно быть таким дураком?

– Ты вернешься, Хью?

Наши взгляды встретились.

– Клянусь. – Я привстал и вытер застывшую на ее щеке слезинку. – Кто знает, может, твой муж станет рыцарем. Может быть, он вернется с несметными сокровищами, покрыв свое имя славой.

– Ты мой рыцарь, – прошептала Софи. – А я – твоя королева.

Утро того дня выдалось ясным и свежим, небо было чистое. Я поднялся еще до восхода. Накануне вечером жители нашего городка устроили в мою честь настоящий пир. Все пожелания и напутствия были произнесены, я распрощался с друзьями и знакомыми.

Оставалось последнее прощание.

У двери Софи вручила мне дорожный мешок со сменой одежды, ломтем хлеба и веточкой лесного ореха, чтобы чистить зубы.

– Там может быть холодно. Вам придется перебираться через горы. Возьми что-нибудь теплое. Я сейчас принесу кожух.

Я остановил ее:

– Софи, сейчас лето. Кожух понадобится зимой, когда я вернусь.

– Тогда давай положу побольше еды.

– С голоду не умру. – Я гордо выпятил грудь. – Люди будут только рады накормить крестоносца.

Софи с улыбкой посмотрела на мое ветхое платье и камзол из телячьей кожи и покачала головой.

– Не очень-то ты похож на крестоносца.

Я улыбнулся в ответ.

– И вот что еще... – Она вдруг подбежала к столу у очага и тут же вернулась с вырезанным из бука и раскрашенным цветочками гребнем для волос. Когда-то он принадлежал ее матери, и я знал, что после постоялого двора это самая ценная для Софи вещь. – Возьми его с собой, Хью.

– Спасибо, но там, куда я отправляюсь, на человека с женским гребнем будут смотреть как на сумасшедшего, – попытался отшутиться я.

– Там, куда ты отправляешься, мой милый, он понадобится тебе больше всего. – К моему удивлению, Софи переломила гребень пополам и протянула одну половинку мне. Мы составили половинки, и они совпали так, что трещина была совершенно не заметна. – Никогда не думала, что придется прощаться, – проговорила она, едва сдерживая слезы. – Думала, мы всю жизнь проживем вместе.

– Так все и будет.

Мы снова сложили половинки гребня в единое целое.

Я обнял Софи и крепко поцеловал. Ее худенькое тело дрожало, но она изо всех сил пыталась держаться. Все слова были сказаны.