Чтение онлайн

Исаак Белл спросил:

— Томми, почему ты считал, что Билли Коллинз бросил Глазника в реку?

— Когда я в последний раз видел Глазника, они пили вместе.

— И сегодня ты не знаешь, где О'Ши?

— Как всегда. Растворился в воздухе.

— А где Билли Коллинз?

Раненый вожак банды пожал плечами, подмигнул и сделал еще глоток из фляжки.

— Где прячутся исчадия ада? Под скалами. В канализации.

В десяти милях от Файер-Айленда, пустого участка берега между Лонг-Айлендом и Атлантическим океаном, в пятидесяти милях от Нью-Йорка, встретились три корабля. Дневной свет угасал на западе, и на востоке появились первые звезды. Волны атлантического океана на мелком континентальном шельфе поднимались выше. Капитаны двух кораблей: четырехтысячетонного парового фрейтера с высокой трубой и двумя мощными кранами и океанского буксира, тянувшего железнодорожную баржу с тремя рядами рельсов, — не слишком радовались перспективе перегрузки на сильной зыби, особенно когда ветер дует с моря на берег. Когда они увидели, что третьим кораблем, маленьким одномачтовиком с широкой палубой, приводимым в движение только парусом, управляет красивая рыжеволосая девушка, они начали покрикивать на рулевых.

Похоже было, что свидание закончится, не начавшись. Но девушка так искусно воспользовалась порывом ветра, чтобы подвести к ним свой корабль, что помощник капитана парохода сказал: «Настоящая морячка», а О'Ши посоветовал капитану буксира:

— Не волнуйтесь. Мы всегда можем выбросить вас за борт и управлять кораблем сами.

Он увидел Рейфа Энгельса, махавшего ему рукой с мостика парохода.

Рейфа Энгельса, торговца оружием, разыскивали английская секретная служба за то, что он продавал оружие Ирландской Республиканской армии, и тайная полиция царя — за снабжение оружием русских революционеров. О'Ши познакомился с ним на «Вильгельме Великом», где они осторожно обхаживали друг друга, а потом продолжили на «Лузитании», чувствуя родственные души под сложной маскировкой. Между ними были различия: торговец оружием всегда на стороне угнетенных, идеалист — шпион не был идеалистом. Но за несколько лет они совершили ряд удачных сделок. Этот обмен торпед на подводную лодку был самой крупной из них.

— Где «Холланд»? — крикнул О'Ши через промежуток воды между кораблями.

— Под вами!

О'Ши посмотрел на волны. Вода начала кипеть, как в котле. Под пузырями появилась какая-то темная неопределенная фигура. Из белой пены показалась круглая бронированная башня. А потом море внезапно расступилось и появился блестящий корпус. Длиной сто футов и грозный, как риф.

На башне открылась крышка на петлях. Наружу высунул голову и плечи бородатый человек, осмотрелся и выбрался из башни. Это был Хант Хэтч, некогда главный испытатель компании «Холланд», теперь скрывающийся от английской тайной службы. За ним последовали члены его команды, и вскоре на палубе стояли пять бойцов Ирландского братства, поклявшихся отдать жизнь за независимость Ирландии. Они моргали на свету, вдыхая свежий воздух.

— Обращайтесь с ними хорошо, — потребовал Энгельс, когда они обменялись рукопожатием, закрепляя сделку. — Они храбрые люди.

— Как с собственной семьей, — пообещал О'Ши.

Все они служили в королевском флоте подводниками. Все оказались в английских тюрьмах. Все ненавидели Англию. О'Ши знал, о чем они мечтают: когда станет известно, что подводная лодка и электрические торпеды изготовлены в Англии, решат, что именно Англия предприняла нападение, дабы помешать строительству броненосцев в Америке. И, когда война охватит Европу, рассерженные американцы не встанут на сторону Англии. Тогда Германия победит Англию, и Ирландия освободится.

«Прекрасная мечта, — думал шпион. — И никому она не послужит лучше, чем Глазнику О'Ши».

— Вот ваша торпедная подводная лодка, — сказал Энгельс. — А где мои торпеды Уиллера?

Глазник О'Ши показал на парусник.

Энгельс поклонился.

— Я вижу прекрасную Кэтрин. Здравствуйте, моя прелесть, — крикнул он, приложив ко рту сложенные рупором ладони. — Я вас не узнал без ваших роскошных нарядов. А где мои торпеды?

— Под ней, — сказал О'Ши. — Четыре «Марк-14», усовершенствованных Уиллером. Две вам, две мне.

Энгельс знаками отдал приказ. Моряки на пароходе привели в действие грузовой кран.

— Ошвартуйтесь у борта, Кэтрин. Я заберу две торпеды — может, и вас тоже, если никто не будет смотреть.

Когда Кэтрин искусно выполнила маневр, а экипаж Энгельса снял с парусника две торпеды, послышался далекий гул. О'Ши смотрел, как экипаж подводной лодки хладнокровно оценивает значение этого звука и расстояние до его источника.

— Полигон американского флота Сэнди-Хук, — объяснил он морякам. — Не волнуйтесь. Это далеко.

— Шестьдесят тысяч ярдов, — сказал Хант Хэтч, а один из его людей добавил:

— Десятидюймовые и несколько двенадцатидюймовых.

О'Ши удовлетворенно кивнул. Ирландские мятежники, которые составляют экипаж его подводной лодки, знают свое дело.

Могло показаться, что сделка неравная: подводная лодка в шесть или семь раз длиннее торпеды и способна к самостоятельным действиям. Но «Холланду», пусть удлиненному и модифицированному англичанами, уже пять лет, и из-за быстрого развития подводного флота он уже устарел. А вот «Марк-14» — новейшая разработка Рона Уилларда.

Каждый получил, что хотел. Энгельс уйдет с двумя наиновейшими торпедами, чтобы продать их тому, кто больше заплатит. А «Холланд» и две торпеды, которые экипаж буксира и баржи с трудом перемещает на подводную лодку, — губительнейшее сочетание. Бруклинская военная верфь так и не узнает, что нанесло по ней удар.

Дональд Дарби, дядюшка Джимми Ричардса и Марва Гордона, проплыл вместе с ними шесть миль по Верхнему заливу на своем устричном ялике, плоскодонке с квадратным носом и мощным мотором, который он запускал, только когда убегал от кого-то или кого-нибудь преследовал. Джимми и Марв знали каждый дюйм акватории порта Нью-Йорк, хотя ни разу не ступали на остров Манхэттен; но по ночам они постоянно плавали вокруг манхэттенских причалов, вылавливая то, что с них падало. А вот дядя Донни помнил, что в 1890 году ступил на берег, чтобы выручить приятеля со Статен-Айленда, спасти его от копов.

Когда они подходили к Баттери, гаванский полицейский в катере, привязанном к причалу А, сказал полицейскому инспектору на палубе:

— Похоже, у нас вторжение.

Инспектор О'Риордан посмотрел на ловцов устриц со Статен-Айленда.

— Внимательней смотри за ними, — приказал он, надеясь, что никаких неприятностей не будет. Арест банды мускулистых ныряльщиков может стоить сломанной руки или выбитого зуба — с обеих сторон.

— Как нам добраться до Больницы Рузвельта на Пятьдесят девятой улице? — спросил пожилой ловец устриц, сидевший за рулем.

— Если есть десять центов, садись на надземку на Девятой авеню.

— Десять центов у нас есть.

Джимми Ричардс и Марв Гордон заплатили по десять центов и поехали к Пятьдесят девятой улице, глядя на высокие здания и толпы людей: они поверить не могли, что их может быть столько; причем эти люди в свою очередь смотрели на них. Поплутав по огромному помещению больницы, они наконец попросили о помощи хорошенькую ирландскую медсестру и отыскали дорогу к палате с одной кроватью. Пациент на кровати был весь в бинтах, и они ни за что не узнали бы в нем своего кузена Эдди Тобина, если б на вешалке не висел новый костюм, который прошлой зимой ван дорны выдали Эдди, когда приняли его в ученики сыщика.