Чтение онлайн

Тем удивительнее было событие, произошедшее сразу после этого. За запиской Элизабет последовала записка от Генри:

«Мой друг, извольте все-таки явиться ко мне в замок. У меня в гостях бывает известная вам особа, которая все более скучает по вам. Каждый раз, появляясь в моем замке, она спрашивает, как поживает драматург и поэт Уильям Шекспир. Чтобы наиболее точно ответить на ее вопрос, лучше будет, если это сделаете вы лично. Генри Ризли, граф Саутгемптон».

Ну что ж, мосты были сожжены. Уильям облачился в свой лучший камзол, нацепил шпагу, надел сшитую по последней моде шляпу и выехал в сторону замка. По дороге он репетировал различные фразы, с помощью которых он будет оправдывать свое отсутствие у графа. Так, не переставая что-то бормотать себе под нос, он и въехал во владения своего высокопоставленного друга.

— Боже мой! Вы явились, наконец! — ему навстречу чуть не бежала самая обожаемая из женщин. Ее чудные темные локоны развевались на ветру, карие глаза блестели, а изысканное платье облегало тонкий стан. Уильям спешился, но не осмелился подойти ближе.

— Без вас тут было скучно, — продолжала говорить Элизабет, — граф обещал еще спектакли, но вы так и не явились. И ваш театр пропал совсем из виду! Уильям, так нечестно! Вы очаровали меня своими сонетами, пьесой, в которой все главные герои, к сожалению, умирают в самом конце, не обретя счастья. Но вы не спешите очаровывать меня дальше!

— Я не смел, являться сюда, — попытался найти себе оправдание Уильям, — я думал, вы захотите больше проводить времени с графом. Я лишь актер и весьма посредственный драматург…

— Не смейте говорить так о себе! — воскликнула Элизабет. — Вы гений! Вам нет равных! Поверьте. Я приехала из Парижа, где полно поэтов, пытающихся писать в честь возлюбленных возвышенные оды. Им не сравниться с вами.

— Вы мне льстите, — Уильям прикоснулся губами к ее руке, — но я готов слушать вашу лесть сколь угодно долго.

— Лучше прочтите что-нибудь, — потребовала Элизабет, — у вас есть новые сонеты? Вы написали что-нибудь новое за эти дни? Или бездельничали, ожидая от меня письма?

— Бездельничал, — Уильям посмотрел ей в глаза смелее, — но я дождался того, чего хотел, не правда ли?

— А вы опасны, — Верной не стала отводить взгляд.

И если бы не граф, появившийся в начале аллеи, Уильям совсем не был уверен, смог бы он сдержаться от того, чтобы не поцеловать Элизабет.

— Представьте, Генри, он ничего не писал все эти дни, — она кокетливо улыбнулась графу.

— Так бывает у людей искусства. Тем более что новая пьеса потребовала от Уильяма больших усилий, — граф посмотрел в сторону Шекспира, — чем же ты был занят все эти дни, что не писал, но и не радовал нас своим присутствием?

— Я размышлял о превратностях судьбы. — Уильям понимал, что одно лишнее слово и Генри догадается о его чувствах, которые и так было сложно скрывать. — Жизнь порой сталкивает с такими людьми, которых и представить не мог рядом с собой. Например, мое знакомство с графом — разве я помышлял, что буду удостоен его дружбы?

— Уильям прав, — обратился Генри к Элизабет, — увидев впервые ваш портрет, я тоже не мог не только мечтать о взаимности, но просто о знакомстве с такой женщиной.

Верной обратилась к Уильяму:

— А что же вы? Считаете ли вы наше знакомство счастливым поворотом судьбы? Лично я никогда не мечтала о знакомстве с драматургом и поэтом, да еще таким талантливым, как вы.

— Ваша благосклонность, ваши слова — это наивысшее счастье. Мой скромный талант я готов целиком и полностью посвятить вам, — Уильям поклонился, — если вы не против, я осмелюсь написать несколько сонетов специально для вас.

Беседа начала графу надоедать. Он чувствовал, что Уильяма и Элизабет странным образом влечет друг к другу. Он видел, как они обмениваются взглядами, как Уильям то краснеет, то бледнеет в ее присутствии. Вечером, оставшись вдвоем со своим другом, Генри спросил его:

— Скажи честно, ты влюблен в Элизабет?

Уильям смутился, но решил быть честным с графом:

— Да, к сожалению, это истинная правда, и я не в силах скрывать от тебя моих чувств. Если ты запретишь мне появляться в твоем доме, то будешь прав.

— Зачем же? — усмехнулся граф. — Пусть жизнь рассудит. Ты сам тут размышлял сегодня о превратностях судьбы. Я вижу, что мы оба нравимся красотке Верной. Что ж, она сделает свой выбор.

— Разве я могу быть соперником графу? Может быть, я нравлюсь Элизабет, но говорит ли это о чем-то? Пожалуй, нет. В любом случае мы не сможем быть вместе.

— Уильям, ты сам знаешь, что любовь непредсказуема. И если женщина влюблена, то бывает, способна на многое. Мне казалось, Элизабет проявляет ко мне благосклонность. Мы писали друг другу пылкие письма, хотели увидеться и так оба ждали ее приезда в Лондон. Но женщины ветрены. Я вижу взгляды, которые она кидает в твою сторону. Я чувствую, что она стала чуть более холодна ко мне. Мы будем ухаживать за ней оба, и я не собираюсь запрещать тебе здесь появляться.

— Ты очень благороден, Генри, — Уильям смутился, — не знаю, чем я заслужил твое расположение.

— Не обольщайся, мой друг. Это не благородство, а простое желание одного мужчины доказать свое превосходство над другим. Это вызов. А с другой стороны, женщина не должна лишать меня твоего общества. Надеюсь увидеть еще не одну твою пьесу, поставленную на моей сцене. Да, между прочим, Элизабет теперь много времени будет проводить при дворе — она стала фрейлиной королевы. И мне надо быть очень осторожным, ухаживая за ней, чтобы не потерять расположения Елизаветы. Мы с тобой находимся практически в одинаковых условиях.

— И, тем не менее, спасибо, граф. Я искренне благодарен вам за дружбу.

В полном смятении от обуревавших его чувств Уильям отправился домой. Он искренне любил Генри и был благодарен ему за то, что обаятельный граф делал для него. Но эта дружба порой начинала его тяготить. Уильям понимал, что в только что разыгранной как по нотам сцене Генри лишь хотел казаться открытым и честным. Он был слишком уверен в своей победе в любовной схватке, поэтому и был так снисходителен к Уильяму. Сын перчаточника из Стрэтфорда, пусть даже и ставший известным драматургом, никогда не сможет составить достойную конкуренцию богатому графу, фавориту самой королевы.