Шалость
Шрифт:
– Пожалуйста?
Она шумно выдохнула: - Ладно. Хочешь, чтобы я тебя развязала?
– S’il vous plait, madame.
Нора наклонилась вперед и совершенно случайно уткнулась грудью в его лицо, пока ослабляла узлы на веревке, которая фиксировала манжеты к кровати.
Она полностью сползла с него, чтобы отвязать лодыжки. Как только он оказался свободным от веревок, то потянулся, а затем быстро, как кот, перекатился на четвереньки.
– Как бы ты хотел меня?
– спросила Нора.
– На спине?
– В этой же позе.
Она тоже была на четвереньках, у столбика кровати, на котором все еще висела черная веревка. Нико пристроился сзади и погрузился в нее резким толчком. Она была влажной и открытой и не ощутила боли, и точно не стала бы жаловаться. Должно быть, к этому моменту он умирал от желания кончить.
На верхней части шкафа в спальне было зеркало, в котором она могла наблюдать за тем, как он ее трахает. И за ним было приятно наблюдать. Он встал на колени, а она смотрела на отражение его члена, такой толстый, твердый и влажный, выскальзывающий из ее тела. Он тоже смотрел, но не в зеркало. Он смотрел вниз, на место их соединения. Его руки держали ее за бедра, и Нора позволяла двигать ею, как ему нравится.
А ему нравилось жестко ее насаживать. Нико мог заниматься любовью нежнее, чем любой другой мужчина, с которым она была... но сейчас другой случай. Он трахал ее, тем видом жесткого, словно в период течки, траха, который хорошо знаком любовникам на расстоянии. В нем была доля злости, поскольку так не могло быть постоянно. Но и толика блаженства, потому что, по крайней мере, так было сейчас.
В комнате стояла тишина, кроме его рваных вдохов и звуков его толстого члена, вколачивающегося в ее влажное лоно. Каждая его мышца была натянута. Она видела вздувшиеся вены на его руках и предплечьях. Его потребность в Норе была прекрасна и снова возбуждала ее. Она насаживалась на него так же сильно, как вколачивался он.
Первобытно.
Болезненно.
Идеально.
Нора кончила вместе с ним, не так, как в первый раз, но слаще, потому что Нико наполнял ее своим семенем в таком количестве, что несколько капель просочилось между последними толчками и упали на антикварное покрывало амишей.
Упс.
Она знала, что что-то забыла.
Глава 5
– Ты собираешься делать это всю ночь?
– спросила Нора.
Нико кивнул.
– Так и думала, - ответила она.
– У меня есть вино.
Нико пожал плечами.
– Позже. Поняла, - сказала она.
Нико кивнул и пожал плечами, потому что его губы и язык были заняты ее сосками. После осквернения покрывала, они свернулись калачиком на кровати, и Нико стянул бретельки ее сорочки, без разрешения, развратный мальчишка, и уже провел... Нора проверила время на каминных часах... семь минут, посасывая ее грудь.
– Надо было книгу взять, - заметила она на восьмой минуте.
– Интересно, дотянусь ли я до телефона...
Она вытянула руку над плечом Нико.
Нет, не получается. Как жаль. Она могла бы ответить на еще парочку писем. Нора провела пальцами по его мягким волосам, массируя его шею и плечи...
Девять минут.
– Не пойми меня неправильно, муш, - начала Нора. – Мне действительно приятно. Просто...
– Она снова посмотрела на часы.
– Девять минут?
– Ты отсасывала мне дольше девяти минут, - заявил он, оторвавшись от ее груди.
– Совершенно другая ситуация, и ты это знаешь.
Он покачал головой и вернулся к своей задаче. Нора и Нико лежали на боку, ноги и руки были переплетены, подбородок Норы на макушке Нико, а его голова прижата к ее груди.
Десять минут.
– Это какая-то патология. Тебя кормили из бутылочки в детстве?
– поинтересовалась она.
– Неважно. Это было грубо. У меня нет детей. Я не имею права осуждать.
Двенадцать минут. Она начала ощущать дискомфорт. Возбуждение, но с толикой боли.
– Думаю, могло быть и хуже, - сказала она со вздохом.
– Если у твоего парня оральная фиксация, то лучше она будет на сиськах, чем на сигаретах, не так ли?
Наконец, Нико расхохотался настолько сильно, что Норе удалось вырваться из его рук и одернуть сорочку на место. Иногда этот парень был ненасытным.
Нико потянулся к ней, но она шлепнула его по руке.
– Нет, плохой муш. Сейчас время для вина.
– Каждый день моей жизни наполнен вином, - произнес он.
– А твоя грудь только четыре месяца в году.
– Но это калифорнийское шардоне, - ответила она.
– И у меня есть еще конфеты.
– Хмм, - задумывается он.
– Если есть конфеты...
Он натянул джинсы и спустился вниз за бокалами, пока Нора открывала бутылку.
Нико вернулся с видом победителя с двумя бокалами для вина, и застал Нору, копошащуюся в его дорожной сумке.
– Что-то ищешь?
– спросил он и поставил бокалы на тумбочку у софы. Он взял бутылку вина, посмотрел на этикетку и улыбнулся.
– Мой подарок, - ответила Нора и продолжила поиски. Ей не было стыдно за копание в его вещах. Она владела им. Пока они были вместе, она владела им даже больше. А это значит, что его тело принадлежало ей, его сердце - ее сердце, и его багаж - ее багаж. Так что она все равно узнает.
– Он там, - решил помочь он.
– Внизу.
– Это он?
– спросила она и вытащила плоскую белую коробку с черной лентой.
– Нет, это на его день рождения.
– Кингсли?
– спросила Нора. День рождения Кингсли был второго ноября, через день после их возвращения из путешествия.
– Да, - подтвердил Нико.
– Хотя... не знаю, стоит его дарить или нет.
– Тебе стоит вручить ему подарок. Он будет много значить для него.
– Нора хотела, чтобы между Нико и Кингсли были хорошие отношения, почти так же она хотела, чтобы и у нее с Нико были хорошие отношения.