Шаг первый. Монах

Простите Александр Захарович, к нашему огромному сожалению, сделать мы ничего не можем.

Главврач столичного центра военной хирургии грустно развёл руками и продолжил:

— Я мог бы кивнуть на западных коллег и дорогие клиники для олигархов, но как офицер офицеру хочу прямо сказать, что восстановить нерв в позвоночнике невозможно, и Вас ждёт ограниченная дееспособность.

Я сжал челюсти и кивнул:

— Спасибо за прямоту, Юрий Николаевич, так действительно легче. Как Дима?

— Вашими молитвами и тренировками уже получил капитана, — улыбнулся профессор- лучший по рукопашному бою в округе, настоящая белая кость.

Сын медика, как и многие другие ребята из потомственных военных, обучался и тренировался исключительно у меня. Это было что-то вроде своеобразного шика и визитной карточки для офицеров. Школа Разина славилась уровнем подготовки и дисциплиной на всю страну.

— Замечательно, рад за вас обоих. Передавайте ему привет и скажите, чтобы не задирал нос — так плохо видно противника.

Вышло немного холоднее, чем хотелось, но нервы не железные, и так стараюсь изо всех сил не рухнуть в пучину депрессии.

— Что ж, не буду Вас больше отвлекать, Юрий Николаевич. Наверно, у Вас и так полно дел.

Я развернул коляску и покатил к выходу из кабинета. Взявшись за ручку, услышал:

— Держись Азра, если в ближайшее или не очень время что-нибудь придумают яйцеголовые, я сразу дам знать…

— Спасибо, — сказал я и выкатился в коридор.

Под сочувствующим взглядом секретарши я покинул помещение, выкатил себя в коридор и направился к лифту. Обычные зеленоватые стены, люминесцентные лампы дневного света, пластиковые двери. Все просто и функционально, сложно представить, что здесь проводят сверхсложные операции и, временами, собирают пациентов практически по частям.

По пути к лифту я размышлял о своём положении и дальнейшей жизни. Школу придётся закрыть, сыновья пошли другим путем, передать стек главного наставника некому. Старший ушёл в бизнес, построил успешное производство. Младший играет в какую-то игру и, что удивительно, зарабатывает на этом для себя и своей семьи приличные деньги. Жена, моя опора и поддержка во всем, вот-вот выйдет на пенсию, а я её осчастливил полупарализованным подопечным на старости лет. Все наши мечты о путешествиях по миру на пенсии рухнули в день аварии. Уже полгода прошло, хотя для таких изменений можно сказать ВСЕГО полгода.

Обычный вторник, как всегда подвожу любимую до работы, потом в школу — рутина.

Большой красный внедорожник увидел только на фото с места аварии, так как в момент удара потерял сознание. В сухой сводке с места происшествия написали что водитель джипа выехал со второстепенной дороги на скорости 140 км/ч. Боковой удар в водительскую дверь. У жены сотрясение и невозможность летать на самолётах, у меня — перелом позвоночника, у водителя внедорожника — цинк. Осколок лобового стекла пробил ему горло на вылет.

Потом госпиталь, теперь разговор со Шмелем. Бывший медик моей разведгруппы стал профессором, главврачом и светилом науки. Я верю ему, если можно что-то сделать — Юрка сделает. Мы всегда так делали. Вон, даже не сдержался и назвал меня старым позывным. Наверно, переживает, что не смог помочь.

Красивый парк возле больницы остался в памяти как большое зелёное пятно. Пока ехал смог упорядочить мысли. Вроде все живы, дети здоровы, внуки тоже. Будем жить! Жена ждала на скамейке у выхода с территории.

— Что сказали врачи? — лицо бледное, губы сжаты, уверен, что перебрала уже сотни вариантов и перечитала сто килограммов статей по реабилитации.

— Сказали, что если захочу, то смогу бегать!

Очень бодро ответил я.

— Слава Богу, а то в сети пишут, что такие нарушения необратимы!

— Но только на руках!

Продолжил я, разворачивая коляску и пытаясь скрыться в парке от гнева жены. В последний момент понял, что крайне неудачно пошутил, но было уже поздно. Мой рывок был погашен твёрдой рукой, схватившей рукоятки коляски сзади, а такой милый и родной голос прошипел в ухо:

— Тогда тренироваться начнёшь сразу, как приедем. Я заберу каталку, и по участку будешь передвигаться исключительно сам!

Я поежился, моя ненаглядная временами была крайне жестока, а уж слово с делом вообще никогда не расходились.

— Марусь, ну это же просто шутка! У меня стресс же, я же теперь полноценный инвалид. Меня нельзя так обижать.

— Я, значит, тут переживаю, все глаза выплакала, кучу медицинских форумов облазила, а тебе все шуточки? В общем так, инвалид, сейчас поедем домой, будем жарить шашлык, заодно обсудим, что делать.

Обожаю свою жену, 37 лет вместе. Она как бункер под домом. Всегда укроет, защитит в ураган и даст приют в случае чего. Непоколебимые воля и разум. И отлично готовит шашлык. Мужское дело жарить мясо? Вы просто никогда не пробовали фирменную говядину на гриле от Маруси.

День выписки из госпиталя семья отметила общим сбором. Приехали сыновья с жёнами и внуками. Дом снова, как когда — то давно, наполнился шумом и гамом от детворы, невестки помогали Маше накрывать на стол и перенимали секреты маринования мяса, я же сидел в кресле на веранде и смотрел за игрой в футбол двух поколений Разиных. Раньше играли три поколения, но эти мысли гнал прочь.

Потом был вкуснющий ужин с болтовней о мелочах. Старший сын рассказывал, как он заключал договор с китайцами и какие при этом возникали трудности перевода. Потом жена спросила:

— Кир, ну а у тебя как дела в твоей игре?

Стремительно проглотив очередной кусок, младший ответил:

— Всё хорошо, мам. Вчера всей гильдией ходили в рейд на мирового босса. Перед входом в данж пришлось слить конкурирующую гильдию. Но зато выбили наконец-то кольцо Аграмона.

Видя как постепенно вытягиваются лица сидящих за столом, я невольно улыбнулся и сказал: