Шрифт:
ПРЕДИСЛОВИЕ
Немало воды утекло с тех пор, как Хаким, старейший сказитель Санктуария, последний раз посещал район города, известный как рыбачий поселок, хотя дорогу туда он не забыл. Немногое изменилось с того времени. По-прежнему стояли лавки с матерчатыми навесами от солнца, вдоль пирса лежали днищем вверх рыбачьи баркасы, на пляже висели сети для починки и сушки Все было как прежде, разве что стало более тусклым и обветшалым, как, впрочем, и весь город.
Наметанным глазом профессионала Хаким наблюдал все это, отмечая, как с годами клонился к упадку город, как умирало хозяйство, а люди все больше теряли надежду, предаваясь пороку. Порой в моменты, подобные сегодняшнему, когда после долгого отсутствия запустение проявлялось куда более явственно, нежели малозаметное угасание его излюбленных мест, Хаким чувствовал приступы горечи, похожие на тот, что охватил его, когда он посетил своего отца и осознал, что тот умирает. Побыв с ним недолго, Хаким не возвращался к нему более, предпочтя сохранить в памяти образ отца в самом расцвете сил. Хаким потом сожалел об этом, и теперь, когда его родной, любимый город был на краю гибели, сказитель не собирался повторять былых ошибок Он останется в Санктуарии, разделит его боль и утешит своим присутствием, пока кто-либо из них, а может, и оба вместе не отойдут в заоблачный мир Только утвердившись в своем решении, сказитель повернулся спиной к былой гордости Санктуария — докам, вид которых ныне лишь щемил сердце, являя собой жалкую пародию на былое великолепие, и вошел в таверну, куда, собственно, и направлялся.
Таверна «Винная бочка» была излюбленным местечком рыбаков, желавших немного пообщаться с друзьями и приятелями, прежде чем отправиться домой. Сегодняшний день не был исключением, и Хаким быстро нашел нужного ему человека Омат сидел в гордом одиночестве за столом в углу, глядя куда-то внутрь себя, а в его единственной руке покоилась полная кружка пива. Хаким на миг замешкался, боясь нарушить намеренное одиночество однорукого моряка, но любопытство взяло в нем верх над вежливостью, и сказитель подошел к столу.
— Могу я разделить твое одиночество, Омат?
Взглянув на сказителя, моряк мигнул от удивления.
— Хаким! Что привело тебя в доки? Неужели в «Распутном единороге» наконец-то кончилось вино?
Не обращая внимания на иронию, сказитель тяжело опустился на стул.
— Хочу проследить одну историю, — честно признался он. — По городу ходит слух, который может быть подтвержден и станет достойным слушателей лишь с твоей помощью.
— Историю? — повторил Омат. — Приключения — удел богатых купцов или крадущихся в ночной тьме головорезов, но простому люду, а мне и подавно в них нет места.
— Ой ли? — переспросил Хаким, разыгрывая удивление. — Некий однорукий моряк не далее как сегодня сообщил начальнику городской стражи о том, что Старик и его сын пропали.
Омат косо глянул на Хакима.
— Мне следовало помнить, что в этом городе ничего нельзя утаить, — прошипел он. — Плохие новости влекут к себе любопытных так же, как воронов трупы на виселицах принца. Не зря говорят, что в Санктуарии ты обретешь все, что угодно, только не помощь.
— Разве власти не обязаны провести расследование? — спросил Хаким, заранее зная ответ на свой вопрос.
— Расследование! — От негодования рыбак даже сплюнул на пол. — А ты знаешь, что ответили мне эти твои драгоценные блюстители порядка? Они сообщили, что Старик, должно быть, утонул в море вместе с сыном. Они полагают, что Старика смыло за борт неожиданным шквалом. Ты можешь себе это представить? Чтобы Старика смыло за борт? Его, который сросся с лодкой, словно уключина? А заодно и Хорта, который плавал, как рыба, еще не умея ходить. Чтобы они вдвоем утонули, а лодка осталась цела.
— Цела? — ненавязчиво продолжал расспрашивать Хаким.
Задержавшись на миг с ответом, Омат подался вперед, решившись наконец рассказать все до конца:
— Прошло немало недель с тех пор, как Старик стал брать Хорта с собой, обучая его искусству плавать в глубоких водах. О, я знал, что Хорту не стать настоящим рыбаком, и Хорт сам знал это. Знал и Старик, но для него возможность передать кое-что из своего умения сыну была как никогда кстати. К чести Хорта, он прекрасно справился со своей ролью, отнесясь к Старику с вниманием не меньшим, чем отец к нему. Что говорить, все мы умилялись, глядя, как отец и сын снова улыбаются друг другу. — Моряк коротко улыбнулся, предавшись на миг нахлынувшим воспоминаниям, а затем продолжил рассказ:
— Вчера они направились далеко в море, так далеко, что их баркас не было видно ни с берега, ни с других лодок. Мне пришло в голову, что в такое время года их вояж может оказаться опасным, и я поделился своими мыслями с Харон. Та только рассмеялась в ответ и ответила, что мне нет нужды волноваться, ибо Старик превосходно держится в море в любую погоду. — Моряк шумно отхлебнул пива.
— Но они не вернулись. Я подумал, что отец и сын могли пристать к берегу где-то в ином месте, и посвятил их поиску большую часть ночи на других причалах, но Старика и его сына никто не видел. Нынешним утром я вышел в море и лишь к полудню обнаружил свободно дрейфующее суденышко с вложенными уключинами. Я взял баркас на буксир, привел в гавань и поспешил в городскую стражу, чтобы сообщить об исчезновении. Ты уже знаешь, что я услышал в ответ. Утонули во время шквала! И это когда до сезона штормов еще несколько месяцев.
Хаким подождал, пока между собеседниками не повисло молчание.
— А не могло ли это быть.., какое-то существо из морских глубин? Не то чтобы я был знатоком моря, но даже рассказчик прислушивается к басням.
Омат тяжело посмотрел на него.
— Возможно, — осторожно признал моряк. — Я не рискнул бы плавать в глубокой воде днем, а тем паче ночью. Не стоит искушать богов и чудовищ.
— Хотя сегодня ты рискнул, — парировал сказитель, наклонив голову.
— Старик был моим другом, — послышался прямой ответ. — Но если тебе для твоих сказаний понадобились чудовища, то я предложил бы тебе поискать среди тех, кто тратит золото.
— Что ты хочешь сказать, Омат?
Хотя беседующие сидели рядом, Омат опасливо глянул по сторонам, боясь, что его могут подслушать.
— Я видел там корабль.., который не должен был там находиться, — пробормотал он.
— Контрабандисты?
— Я не раз видел суда контрабандистов, сказитель, — процедил рыбак. — Они знают нас, а мы знаем их, и в море достаточно места под килем. Если бы Старик и повел себя глупо, сблизившись с кораблем контрабандистов, то его труп я нашел бы на баркасе или рядом в воде. Какой прок контрабандисту от лишних ртов?
— Тогда кто? — взволнованно спросил рассказчик.
— В том-то и загадка, — сердито ответил моряк. — Корабль был далеко, но, насколько я мог его рассмотреть, ничего подобного мне не доводилось видеть раньше. Более того, корабль не плыл вдоль берега или к острову контрабандистов, а направлялся прямо в открытое море.
— Ты рассказал об этом властям? — спросил рыбака Хаким — Власти!.. — огрызнулся Омат. — Что им рассказывать?
О том, что моих друзей насильно увезли на призрачном корабле из легенд, который отплыл за горизонт в неведомые края? Они подумают, что я пьян, или, того хуже, причислят меня к коллекции сумасшедших, которую собирает Китти-Кэт. Я и так поведал им достаточно, хотя тебе рассказал еще больше. Знай, сказитель, что я не собираюсь терять день рыбалки из-за того, что ты поместишь мое имя в одну из твоих побасенок и возбудишь любопытство этих бездельников-стражников.