Чтение онлайн

Раз в году в Москву привозят бананы. Воруют у обезьян. Это страшный дефицит, хотя и стоят они два рубля за килограмм. Сначала в нагрузку к бананам давали галоши, вскоре партия запретила. Столовые тоже получают бананы, но, как обычно придерживают, как любой дефицитный товар. Бананы портятся и из них делают компот. Зимой, кстати, в Москве фруктов почти нет. Если в каком-то магазине появились апельсины или мандарины, мгновенно вырастает очередь, а через два часа опять шаром покати.

Летом в столовой появляются салаты из помидоров и огурцов.

Помидоры на тарелках не порезанные, а раздавленные, а огурцы всегда горькие. В супе плавают порванные руками листы капусты. И совсем не руками. Капусту топчут ногами на овощной базе. Будет людям счастье, счастье на века, у Советской власти сила велика.

Тока бы не было войны.

В нашей группе стали популярны кроссворды. Мы даже иногда соревнуемся, кто быстрее Сашка Изюмов, Миша и я. Кроссворды есть в среду в 'Вечерней Москве', в субботу и воскресенье в той же

'Вечерней Москве', в 'Московской правде', 'Гудке', 'Московском комсомольце', 'Лесной промышленности', 'Ленинском знамени'. Максимум приходится на субботу – девять газет с кроссвордами. Журналы не в счет, они дороже. 'Огонек' например, стоит тридцать пять копеек, а любая газета две, три копейки. Мне интересно разгадывать. Кроссворд

– это фундамент старой крепости. Вначале стараюсь отгадать слова по периметру и замкнуть его по возможности. Дальше отгадываю слова внутри, укрепляя перегородками главные стены.

На второстепенных скучных лекциях мы играем в игру опрос, сами изобрели. Участвуют все и в тоже время в аудитории тихо. Из уст в уста передается вопрос: 'Кто у нас женщина?' Все пишут записки с именами, и передают их в шапку для голосования. Спикер вынимает бумажки и оглашает. Большинством голосов женщина у нас Сашка, а

Марина, единственная девушка в группе, на третьем месте. Интересно, что на вопросы 'Кто у нас самый тупой?' и 'Кто у нас самый умный?' побеждает один и тот же кандидат.

Дурачимся на лабораторных работах по электротехнике. Преподаватель

Сороконожкин человек весьма рассеянный. Однажды он написал формулу для электрического тока, с которой можно поспорить: I = U*R.

Сороконожкин стоит у одного из стендов разбирается со схемой, прикручивает провода. Вокруг него сгрудилась часть студентов. Гросс и Славка в это время с трудом запихивают, заталкивают в Сашкин дипломат черный мегомметр. А когда Сашка обнаруживает его и, ругаясь, начинает вынимать, они поднимают шум и зовут Сороконожкина:

– Вот! Посмотрите! Посмотрите, что делает! Читают на твоем челе печать проклятия народы. Ты ужас мира, стыд природы, упрек ты богу на Земле.

Кто-то достает из своего дипломата оконцованные провода со стенда, а я из своего – десяток погнутых алюминиевых столовых ложек из столовой.

– Дожили, православные! Уже ложки из столовой выносят!

– Да ты рубаху у него задери и сам почитай! У него вся спина красной плеткой исписана!…

– А нам стыдно дышать с ним одним воздухом. И нам хочется открыть рот и выбросить этот воздух из себя. Позор! Говорим по буквам: Петр,

Ольга, Захар, Омлет, Ра-фи-над!.. По-зор!!

Сороконожкин молча смотрит на все, интересно, что он думает.

В конце четвертого курса я вдруг понял, что такое электрический ток. У нас появился предмет Гидропневмоавтоматика, он помог увидеть аналогию в движении воды и тока.

Не все слова я говорю правильно. Юра заметил у меня 'скоко время' и с тех пор я стал обращать внимание на: 'со скольки'; 'полкило';

'красивЕе'; 'тефтЕли'; 'асексуары', 'эльфы и сифилиды'. Прежде чем сказать неправильное слово, делаю паузу, и все получается:

– Со… в котором часу завтра собираемся?

– В восемь. Мы втроем придем.

– Всколькером?

– Втроем

Новый предмет – 'Промышленные роботы'. На лабораторном занятии, на столе стоит робот – ящик с одной рукой. Чудо техники. На ящике кнопки – вверх, вниз, вправо, влево, взять, отпустить. Робот может взять что-то и переложить в другое место. Доцент вышел и наши дали ему граненый стакан. Держит. Стал поворачиваться – уронил. А если бы он вез патроны?

Первый семестр четвертого курса начался как обычно. А в конце сентября нам вдруг объявляют, что всех студентов снимают с учебы и отправляют на овощную базу или на конвейер по выбору. Мы как-то были на этой базе года два назад. Тоже осенью. Всего один день. Грузили капусту. Больше хулиганили, чем работали, вечером кидались кочанами в лампочку. Капуста легкая, белокочанная.

В актовом зале всем студентам в плечо сделали пистолетом прививки против гриппа. Мне совсем не хочется работать на базе. На конвейере легче. Здесь тоже двухсменный режим, первая смена с 7 до 15 часов, вторая с 15 до 23-х. Но здесь как минимум гарантирован выходной в воскресенье, или в воскресенье и субботу. На овощной базе никаких гарантий. За каждое мелкое нарушение – штраф. Штраф означает, что деньги за текущий рабочий день не начисляются. Платить обещали четыре рубля в день и на базе и на конвейере. Многие высказались за конвейер, но желания студентов проигнорировали, и мы оказались на овощной базе. Разгружаем вагоны с картошкой. Картошка в мешках или врассыпную. Двое студентов в вагоне. Они кладут мешок на плечи подходящему. Мешок нужно пронести несколько шагов и положить на платформе. Постепенно на платформе вырастает гора, на которую теперь приходится забираться с мешком на спине. Это уже тяжелее. Перекур разрешается раз в час. Вагон не принимается, пока не будет полностью чист от картошки. Вторая смена заканчивается в 12 ночи, а в 12.15 с ближайшей платформы отходит электричка в сторону Павелецкого вокзала. Умываться некогда, нужно бежать на электричку. В час ночи закрываются переходы в метро.

Женьку штрафанули, за то, что он покатался на автопогрузчике.

После обеда есть свободное время, заглядываем в цеха с фруктами.

Розовый виноград и яблоки едим немытыми. Дня через два студентов стало меньше, потом еще меньше и еще. Мишка, который уже два дня как закосил под люмбаго, посоветовал мне какие-то таблетки от кашля. В них кофеин, от которого поднимется температура. Я съел несколько штук. Пошел в свою 117-ю поликлинику. Терапевт бюллетень не дает, даже главврач не дает – у Вас, говорит, есть своя поликлиника, зиловская.

Что же делать? Пришел домой, купил по дороге два пломбира, большие, за сорок восемь копеек, и съел их один за другим. Не помогает. На улице октябрь. Вылез на балкон босиком – не берет.

Хорошие прививки сделали. Тогда решил порезать руку. Захожу в ванную, чтобы не забрызгать пол. Нужно, нужно – заставляю себя, иначе тебя опять ждет рабство. Вернулся в ванную, поставил руку под холодную воду. Не могу и все. Выключил в ванной свет, может быть, будет легче в темноте. Все напрасно. Как только беру ножик, ничего не могу поделать. Вот если бы кто-то другой. Порылся в инструментах, нашел клещи. Захватил ими кожу на ладони, отвернулся и шарахнул по клещам молотком. Получилось, полилось. Быстро в ванную, чтобы не пачкать пол. Кое-как перебинтовал и отправился в травмпункт. Там рассказал историю, как мастерил что-то, и соскочили клещи. Кисть забинтовали и дали освобождение на девять дней. Эти дни я проработал в институте, на легкой работе, вместе с больными люмбаго.