Север
Шрифт:
– Назад!
– отталкивал Король своего младшего сына, который рвался помочь Лютому, оказавшему на лопатках, когда воин Белых Беров, завалил его, принявшись, что было дури, колошматить по лицу. Только Север и Лютый были слаженной командой, которые научились держать оборону, защищая друг друга и доверяя так абсолютно и совершенно, что я буквально задыхалась от гордости за них. Страшно было представить, через что пришлось пройти моим Берам, что они бились так, словно делали это всю жизнь, день за день, доверяя свои жизни друг другу, без тени сомнения.
– Идеальный баланс воли, выдержанности, логики, силы и умения.
– улыбался Ледяной, отчего-то не пытаясь даже пожалеть собственных воинов, которые в конце - концов были повержены и сброшены со льдины, когда окровавленные и тяжело дышащие Север и Лютый спрыгнули с нее, зашагав к нам.
– Не убьешь его?
– коварно выгибал свою светлую бровь Ледяной, откидываясь назад, но продолжая обнимать меня под тонной меха, обращаясь к Северу и кивая на того наглого воина, который решил покуситься на меня.
Север покосился на него, но все-таки отрицательно покачал головой, стирая кровь с лица тыльной стороной ладони:
– Он хороший воин и понадобится нам в предстоящей битве.
– Хочешь вызвать его на битву один на один?...
– Север говорит о битве, в которой будем вынуждены участвовать все мы, - хмуро проговорил Лютый, поравнявшись с братом, и стоя прямо перед своим нахмурившимся отцом.
– О чем ты говоришь, сын?
Не в силах даже пикнуть я притихла, напряженно всматриваясь в глаза Ледяного, пока его старший сын холодно и коротко излагал суть того, почему мы решили прийти к Белому роду, не смотря на то, что сам Лютый был против. Что Кадьяки наступают и нет возможности избежать войны....что они уничтожили весь род Бурых и теперь продвигаются вперед по землям Гризли...и что только род Белых в силах помочь остановить это кровавое сумасшествие.
Я слышала, как тихо загудели Беры за спиной Короля, которые вышли из своего ледяного дома, чтобы поглазеть на битву и теперь услышали все то, о чем сдержанно и холодно поведал Лютый.
Лицо Ледяного менялось с каждым словом, произнесенным его сыном, становясь все более отрешенным и холодным.
– Нет.
Я застыла, забыв, как нужно моргать и дышать, услышав холодный голос Ледяного, что резко махнул рукой, заставляя своего младшего сына замолчать, когда тот дернулся, рыкнув в явном несогласии с решением Короля.
– Но отец!
– Молчи!
Даже окровавленные воины, нахмурившись, уставились на своего Короля, только молчали, не смея ему перечить.
– У твоего брата есть его новая семья. Ему не нужен наш род, наши Беры и наши традиции...он уйдет, как ушел когда-то, и у нас не останется будущего...
– Дело не в нем!
– зарычал Свирепый, впервые при нас возразив своему отцу, и его голубые глаза горели так, что становилось страшно, - а в том, что у рода Беров скоро вообще не будет будущего! Если мы не поможем, если мы не остановим!...
– МОЛЧИ!
– взревел Ледяной так, что под кроватью задрожал лед, откидывая от себя меха, - Это не наша война, и я не позволю никому из своего рода вступать в нее!
Я отшатнулась от Бера, который вызывал во мне столько противоречивых чувств, тут же оказавшись в руках Севера, который подхватил меня, прижав к себе. Я не понимала его, все еще надеясь на то, что сейчас Король Белых рассмеется и скажет, что мы всего лишь глупые дети и не справимся без него...
Только этого не происходило, и от взгляда трех пар холодных голубых глаз мир словно рвался по швам, стараясь сгинуть заранее, еще до того, как его сметут Кадьяки....
– Уходим, - холодно и колко отрезал Лютый, кивнув своим братьям, - заберите одежду Мии, и догоняйте нас.
Я поверить не могла, что Ледяной отказался помочь...
Зная о том, что его сын будет в смертельной опасности...
Видя, как его младший сын горит и пылает от возмущения, прорычав:
– Отец, ты не прав!
– Молчи!
– снова рявкнул Ледяной, неожиданно подскочив с кровати и даже не содрогнувшись оттого, что едва мог держаться на ногах, однако пройдя босыми ногами по льду, встал нос к носу с младшим сыном, который не отшатнулся и не отвел своих полыхающих яростью глаз, - что ты понимаешь в этой жизни, мальчишка? Что ты видел кроме войн? Ничего! Уйдешь, как твой брат, бросив на произвол судьбы свой народ? А?
Ледяной толкнул сына в мощную грудь, шагнув вперед, когда тот отшатнулся:
– Рано или поздно я умру, и что станет с ними?
– Король кивнул на застывших в изумлении Беров, столпившихся у входа, - Оставишь их умирать в этих ледниках? Одних? Без закона и высшей власти, которая держит их в узде? Знаешь, что будет, сын? Самые сильные поработят тех, кто слабее. Не будет равенства, не будет братства. Они сожрут друг друга, словно дикая стая, поддавшись зверю. Мы не дружелюбные Бурые. Не Гризли которые кричат больше, чем дерутся, мы - Полярные! И зов зверя в нас сильнее, чем в прочих родах...
Свирепый сделал еще шаг назад, и в его глазах было столько боли и растерянности, что мое сердце заныло. Бер стоял перед страшным выбором - пойти за братом и бросить свой народ, или остаться и больше никогда не увидеть Лютого. Только для Ледяного этот выбор даже не стоял, когда он снова пихнул своего сына в мощную грудь своими большими сильными ладонями:
– Я не позволю тебе забыть про твой долг! Эти знаки кое-что значат!
Я закрыла глаза, задрожав, когда Король ногтями впился в грудь младшего сына, проделав кровавые борозды поверх шрамов на груди.
– Ты принадлежишь своему народу и не вправе забывать об этом, как бы тяжело тебе не было!
– Старик прав, - неожиданно проговорил Лютый, стоя плечом к плечу с Севером, - не вини себя, брат. Ты должен остаться здесь...Если мы не удержим натиск Кадьяков у приграничного города, то вы станете последней обороной. Будь начеку.
Это были последние слова, сказанные ему братом, и, медленно кивнув, Лютый просто развернулся, зашагав прочь от своего дома, а я снова плакала, глядя на раздавленного Свирепого, который смотрел вслед уходящего брата, сжимая кулаки и, кажется, готовый броситься за ним бежать без оглядки. Обхватывая руками шею Севера, я плакала, глядя в глаза Свирепого, всей душой желая в тот момент подбежать к нему, крепко обнять и сказать, что он один из лучших Беров, которых я только узнала, и что так больно и невыносимо покидать его, оставляя здесь. Только понимала, что от этих прощаний будет только хуже.