Сеть [Buzz]
Шрифт:
К этому моменту все уже знали о событиях в центре города, и, вероятно, похороны в сочетании с неожиданным напоминанием о хрупкости бытия заставили всех заговорить так, словно они живут на земле последний день. Ситуацию еще усугубляло то, что диджей постоянно ставил пластинку R. E. M. End of the world as we know it. [113]
На самом деле Эйч Пи терпеть не мог псевдоинтеллигентных борцов за экологию типа R. E. M. и их наивные призывы к миру. Какое ему дело, что кто-то взорвал себя на кусочки посреди Дроттнинггатан?
113
«Конец мира, каким мы его знаем» (англ.).
Ему-то что до того?
Он почувствовал, как кайф распространяется по телу. На мгновение закрыл глаза, чтобы насладиться тем моментом, когда его веки превратятся в разноцветные каскады.
Внезапно он осознал, что подходил ко всему совершенно неправильно. Чертовски неверно! Он рожден любить, а не ненавидеть. Если задуматься, то он любит, пожалуй, почти весь мир. Экологов, самоубийц, R. E. M. и даже толстого нелепого Бинса. Если парень вопреки ожиданиям появится в понедельник на работе, он в утешение этому несчастному толстяку купит ему самую большую семейную пиццу.
Эйч Пи перегнулся через стойку бара.
— Шестьдесят грамм «Столичной»… хотя, впрочем… давайте восемьдесят!
Когда он обернулся, Рильке проделывала тот же фокус с Софией. Какое-то мгновение он стоял и ухмылялся, наблюдая, как две женщины целуются взасос.
Поцелуй последовал как нечто само собой разумеющееся. Возбуждение, которое она почувствовала еще в тот момент, когда его губы коснулись ее щеки у входной двери, за время ужина лишь нарастало. Строго говоря, она и не помнила, о чем они говорили.
Во всяком случае, не о работе и уж точно не о ее работе, в этом она была уверена.
Кажется, о путешествиях…
Какие места в мире стоят того, чтобы их посетить…
Судя по всему, более всего он любил Турцию. На втором месте оказался Аравийский полуостров. Сама она зачем-то приплела Австралию, где никогда не была. Собственно, помимо командировок, она вообще нигде никогда не была.
Однако это не имело значения — Ребекка с удовольствием уступила ему инициативу в разговоре. Его мягкий негромкий голос лишь усиливал вибрацию, возникшую между ними.
Затем он почти незаметно умудрился пересесть на диван, усадив ее рядом с собой, и теперь оба прекрасно знали, что будет происходить дальше.
Его узкие губы оказались удивительно мягкими, она ощущала аромат его одеколона и вкус коньяка у него на языке. Он крепко прижал ее к себе, словно зная, что ей больше всего нравится, и она задохнулась от удовольствия и неожиданности.
Полное безумие!
Однако единственный раз в жизни Ребекка решила отпустить все вожжи — и падать в свободном падении.
Его губы переместились на ее шею, и она изогнулась от наслаждения, нащупывая пуговицы на его рубашке.
На самом деле он уже не помнил, как они оказались там и куда направлялись, но внезапно он понял, что они стоят в лифте, крепко обнявшись. Он, Рильке и София. Одна его рука обнимала Рильке за талию, другая лежала на мощной корме Софии.
Одна из женщин — собственно, он точно не знал, какая именно, — обхватила его достоинство куда более приятным образом, чем он Бинса, его рубашка была расстегнута до пояса, и Рильке вылизывала с него текилу, которую только что выплеснула ему на грудь, в то время как София покусывала его за мочку уха.
Третий этаж просвистел мимо, за ним — четвертый. Эйч Пи молил про себя, чтобы в доме не оказалось десять этажей.
Она почувствовала, как его мобильник завибрировал у ее бедра, и заметила, как он на мгновение замер.
— Еще раз прошу прощения, — проговорил он, поднимаясь. — Это в последний раз, клянусь. Просто сегодня вечером все идет не совсем так, как обычно.
Ребекка кивнула и откинулась на диванные подушки. Потолок у нее над головой медленно кружился против часовой стрелки, и она не смогла сдержать улыбку.
Да уж, сегодня вечером все совсем не так, как обычно!
Поднявшись с дивана, он отошел на пару шагов, вынимая телефон из чехла на поясе. Разговор был кратким, всего пара фраз.
— Вы уже в пути? Отлично! — уловила она, прежде чем он закончил беседу.
Затем Йон отключил телефон и положил его на журнальный столик.
— Не перейти ли нам в спальню? — спросил он тоном, не оставлявшим места для возражений.
Хотя таковых у нее все равно не имелось…
Пятый этаж, дверь лифта, руки, нащупывающие что-то. Позвякивание ключей, щелчок замка.
И вот они ввалились в квартиру.
Кровать, на которую он повалил ее, имела гигантские размеры. «Здесь поместилось бы человека четыре-пять», — подумала Ребекка и невольно захихикала. Она сильно напилась, это было совершенно очевидно.
Он буквально сорвал с нее одежду. Рубашка уже валялась на полу, джинсы вот-вот последуют за ней. Ситуация совершенно вышла у нее из-под контроля, однако ее это нисколько не волновало.
Ей показалось, что где-то хлопнула дверь.
Часть одежды была сорвана еще в холле, остальное — пока они вели его дальше по темной квартире.
Инициатива принадлежала девушкам. Они действовали так слаженно, что Эйч Пи начал подозревать: не делали ли они уже это раньше?
У него и раньше возникали подозрения, что Рильке играет за обе команды, — еще тогда, когда она начала заигрывать с маклершей во время просмотра квартиры. И разве не должен он ревновать, видя, как София ласкает ту, которую он уже почти считал своей девушкой?