Шрифт:
На похоронах Аннабель шёл дождь. Ничего необычного, если не считать солнца, светившего весь день и внезапно скрывшегося во время траурной процессии. Хотя процессией это назвать сложно: умирать в Эстонии довольно дорого. Катарина слышала, как по дороге с кладбища негромко сетовали родители Аннабель. Они потеряли не только дочь, но и почти все свои сбережения. Нужен гроб, место на кладбище – оформление захоронения, машина, на котором тело привезут на место погребения, оплата услуг работников похоронного бюро, которые донесут гроб до машины, потом до могилы, а затем опустят его в землю и закопают. Даже использование морозильной камеры морга нужно оплачивать. Не говоря уже о том, что тело нужно привести в порядок и переодеть. Хоронить в рассрочку невозможно, ко дню похорон всё должно быть оплачено, а сумма получается немалая. Не то что бы Катарине было до этого дело, но мысль о том, что родители Аннабель влезли в долги, оплачивая её глупую смерть, была забавна своей нелепостью.
По дороге домой Катарина отмахнулась от своих родителей, пытающихся поддержать дочь в тяжёлой ситуации. Замолчав, отец смотрел на дорогу, не отрывая рук от руля, а вот мать беспрестанно поглядывала в зеркало, будто Катарина вот-вот рассыпется на части от горя. Они не знали, что Аннабель никогда не была ей подругой. Не такой, по которой можно было бы горевать. Девушка достала из сумочки звякнувший смартфон: постоянные уведомления были частью её жизни, и в этот раз дал о себе знать «Инстаграм». Двадцать три «лайка», пока она торчала на кладбище! Катарина улыбнулась: теперь не признаваемая ими война «лайков» окончена. Аннабель окончательно проиграла. Против своей воли палец Катарины потянулся к иконке с изображением улыбающегося лица Аннабель. Последняя фотография, под которой уже десятками рябили комментарии типа «покойся с миром», – то самое глупое селфи, которое отняло жизнь несчастной. Катарина всмотрелась в него внимательнее и едва заметно покачала головой: надо же, не такое уж и удачное для последнего в жизни. Стоило ради него умирать.
Один из «лайков» был от Мартина. Подумать только, полчаса назад он похоронил свою девушку, но фотография Катарины в тёмно-зелёном шёлковом платье с весьма откровенным декольте не смогла оставить его равнодушным. Катарина усмехнулась: не так уж он её и любил. Если задуматься, не любил вовсе: пока Аннабель была жива, Мартин не смел оценивать фотографии других девушек. На какие бы ухищрения ни шла Катарина, чтобы заполучить то самое фото, которое его впечатлит – а почти все фотографии выкладывались ради того, чтобы их увидел именно Мартин, – он никогда не ставил ей «лайков». И вот пожалуйста. Всё именно так, как она и думала. Всё это время он видел её старания обратить на себя его внимание, просто не мог их оценить. Она всегда знала, что нравится ему не меньше, чем он ей.
А он нравился ей уже почти пять лет.
Дома Катарина переоделась и в молчании поужинала с родителями. Они не доставали её, чему она была рада. Решив в честь похорон хотя бы сегодня не готовиться к выпускным экзаменам, Катарина пораньше легла в кровать. Разумеется, со смартфоном в руках. Прошерстив местные новости, она наткнулась на несколько упоминаний Аннабель: «таллиннская школьница погибла на железнодорожном мосту», «несчастный случай близ станции „Вессе“», и, разумеется, «смертельное селфи: в Таллинне погибла школьница». Комментарии к новостям были почти одинаковыми: Аннабель жалели и удивлялись её глупости. Настолько перегнуться через перила моста ради никчёмной фотографии – как же так можно!
Катарина снова зашла на страницу Аннабель в «Инстаграме». Количество оценок её последней – действительно последней – фотографии неуклонно росло. Какой-то из новостных порталов неэтично дал ссылку на её профиль в соцсети. Людям нравится прикасаться к смерти, если только она не прикасается к их близким. Зрачки Аннабель были расширены, это видно даже на маленьком фото. Ей было страшно. Потому что она уже начала падать.
Как она могла опубликовать фото, если уже падала, удивлялись одноклассницы в разговорах с Катариной. (Они создали общий чат, где обсуждали неудачливую Аннабель.) Очень просто, терпеливо объясняла она. В отличие от её собственных селфи, которых Катарина делала штук по пятьдесят, потом скрупулёзно отбирала из них лучшее, редактировала и только потом загружала в «Инстаграм», Аннабель, считая себя идеалом, фотографировалась сразу в приложении. Потом ей оставалось сделать лишь два нажатия – и фото улетало на всеобщее обозрение. Как заядлая инстаграмщица Аннабель отработала движения большого пальца на экране до автоматизма. Поэтому, сделав проклятое селфи, она успела машинально его запостить, прежде чем рухнуть на пути с семиметровой высоты. Её разбитый «айфон» нашли рядом с ней. Жуткая история.
За выходные Катарина загрузила ещё несколько эффектных фотографий в «Инстаграм». Всё в том же зелёном платье, но в разных ракурсах. Всё-таки профессиональная фотосессия была отличной идеей. Особенно учитывая, что Катарина ни евро на неё не потратила. Материала хватит ещё на несколько публикаций. Мартин поставил «лайк» под каждым новым фото. Катарина в тысячный раз зашла на его страницу, но ничего нового не обнаружила. Всё те же несколько фотографий с Аннабель, наверняка выставленные по её настоянию: чтобы все видели, какая они счастливая пара. Катарина ненавидела эти фотки. Последняя была загружена три месяца назад, и с тех пор – ничего. Очевидно, Аннабель запретила Мартину вообще что-то постить.
Сучка.
Поправочка: лживая сучка. Когда они виделись в последний раз, Аннабель, не скрывая радости, поведала ей по секрету, что Мартин собирается сделать ей предложение. Об этом она случайно узнала от его друзей. Конечно, Катарина ей не поверила, и правильно сделала. Ведь если бы это было правдой, Мартин не «лайкал» бы её декольте по дороге с похорон несостоявшейся невесты. Глупая, глупая Аннабель. Она могла обманывать себя, но не Катарину. И хотя у Аннабель было множество друзей, и буквально всем вокруг она нравилась, Катарина знала, что внутри подружка-то с гнильцой. Потому что таких идеальных девчонок на самом деле не бывает.
Конец ознакомительного фрагмента.