Сатиры
Шрифт:
Деревенская мышь: - наслаждайся одна, а я снова
На гору, в лес мой уйду - преспокойно глодать чечевицу!"
Пер. М. Дмитриева
7
Дав
Слушаю я уж давно. И хотелось бы слово промолвить:
Но я, раб твой, немножко боюсь!..
Гораций
Кто там?.. Дав?
Дав
Дав, вернейший
Твой господский слуга, усердный, довольно и честный,
Стоящий, право, жизнь сохранить!
Гораций
Хорошо! Так и быть уж.
Пользуйся волей декабрьской: так предки уставили наши.
Ну, говори!
Дав
Есть люди, которые в зле постоянны,
Прямо к порочной их цели идут; а другие, колеблясь
Между злом и добром, то стремятся за добрым, то злое
Их пересилит.
– Вот Приск, например: то п_о_ три он перстня
10 Носит бывало, то явится с голою левой рукою.
То ежечасно меняет свой пурпур, то угнездится
Он из роскошного дома в такой, что, право, стыдился б
Вольноотпущенник, если пригож, из него показаться.
То щеголяет он в Риме, то вздумает лучше в Афинах
Жить, как философ. Не в гневе ли всех он Вертумнов родился!
А Воланерий, когда у него от хирагры ослабли
Пальцы (оно и за дело), нанял, кормил человека,
В кости играя, трясти и бросать за него!
– Постоянство
Право и в этом - все лучше: он меньше презрен и несчастлив,
20 Нежели тот, кто веревку свою то натянет, то спустит.
Гораций
Скажешь ли, висельник, мне: к чему ты ведешь речь такую?..
Дав
Да к тебе!
Гораций
Как ко мне, негодяй?
Дав
Не сердися!
– Не ты ли
Нравы и счастие предков хвалил? А если бы это
Счастие боги тебе и послали, ведь ты бы не принял!
Все оттого, что не чувствуешь в сердце, что хвалишь устами;
Что в добре ты не тверд, что глубоко увяз ты в болоте
И что лень, как ни хочется, вытащить ноги из тины.
В Риме тебя восхищает деревня; поедешь в деревню
Рим превозносишь до звезд. Как нет приглашенья на ужин
30 Хвалишь и зелень и овощи; счастьем считаешь, что дома
Сам ты себе господин, как будто в гостях ты в оковах,
Будто бы рад, что нигде не приходится пить, и доволен.
Если же на вечер звать пришлет Меценат: "Подавайте
Масла душистые! Эй! да слышит ли кто?" Как безумный,
Ты закричишь, зашумишь, беготню во всем доме поднимешь.
Мульвий и все прихлебатели - прочь! Как тебя проклинают,
Я не скажу уж тебе.
– "Признаться, легонек желудок!
Рассуждает иной: - хоть бы хлеба понюхал!" Конечно,
Я и ленив и обжора! Все так! Да и сам ты таков же,
40 Если не хуже; только что речью красивой умеешь
Все недостатки свои прикрывать! Что, если и вправду
Ты безумней меня, за которого ты же безделку,
Пять сотен драхм заплатил?
– Да постой! не грози, не сердися!
Руку и желчь удержи: и слушай, пока расскажу я
Все, чему надоумил меня приворотник Криспина!
Жены чужие тебя привлекают, а Дава - блудницы.
Кто же достойней из нас креста за свой грех? Ведь, когда я
Страстной природой томлюсь, раздеваясь при яркой лампаде,
Та, что желаньям моим ответствует, как подобает,
50 Или играет со мной и, точно коня, распаляет,
Та отпускает меня, не позоря: не знаю я страха,
Как бы не отнял ее кто меня и богаче иль краше;
Знаки отличья сложивши, - и всадника перстень и тогу
Римскую, - ты, что судьей был пред тем, выступаешь, как Дама
Гнусный, для тайны, главу надушенную в плащ завернувши:
Разве тогда ты не тот, кем прикинулся? Робкого вводят
В дом тебя; борется похоть со страхом, колени трясутся.
Разница в чем - ты "на смерть от огня, от плетей, от железа"
Сам, не нанявшись, идешь, или запертый в ящик позорно,
60 Спущен служанкой туда, сообщницей грязного дела,
Скорчась сидишь, до колен головою касаясь? Законом
Мужу матроны грешащей дана над обоими воля.
Да и над тем, кто прельстил, справедливее. Ибо она ведь
Платье, жилище свое не меняла, грешит только с виду,
Так как боится тебя и любви твоей вовсе не верит.
Ты ж, сознавая, пойдешь и под вилы и ярости мужа
Весь свой достаток отдашь, свою жизнь, вместе с телом и славу,
Цел ты ушел: научен, полагаю, ты станешь беречься:
Нет, где бы снова дрожать, где бы вновь мог погибнуть, ты ищешь!
70 О, какой же ты раб! Какое ж чудовище станет,
Цепи прорвавши, бежав, возвращаться обратно к ним сдуру?
"Ты, - говоришь, - не развратен!" А я - я не вор! Ежедневно
Мимо серебряных ваз прохожу, а не трону! Но сбрось ты
Страха узду, и сейчас природа тебя обуяет!
Ты господин мой; а раб и вещей и раб человеков
Больше, чем я, потому что с тебя и сам претор ударом
Четырехкратным жезла - добровольной неволи не снимет!
К этому вот что прибавь, что не меньше внимания стоит:
Раб, подвластный рабу, за него исправляющий должность,
80 Равный ему, или нет?
– Так и я пред тобой!
– Ты мне тоже
Ведь приказанья даешь; сам же служишь другим как наемник
Или как кукла, которой другие за ниточку движут!