Сатиры
Шрифт:
****
1908
Пасхальный перезвон
Пан-пьян!красные яички. Пьян-пан!красные носы. Били-бьют!радостные личики. Бьют-били! Груды колбасы.
Дал-дам! праздничные взятки. И этим и тем. Пили-ели!визиты ы перчатках. Ели-пили!водка и крем.
Пан-пьян!наливки и студни. Пьян-пан! боль в животе. Били-бьют!и снова будни. Бьют-били!конец мечте.
****
1909
На петербургской даче
Промокло небо и земля, Душа и тело отсырели. С утра до вечера скуля, Циничный ветер лезет в щели. Дрожу, как мокрая овца... И нет конца,и нет конца!
Не ем прекрасных огурцов, С тоской смотрю на землянику: Вдруг отойти в страну отцов В холерных корчах слишком дико... Сам мережковский учит нас, Что смерть страшна, как папуас,
В обьятьях шерстяных носков Смотрю,как дождь плюет на стекла. Ах,жив бездарнейший гучков Но нет великого патрокла! И в довершение беды Гучков не пьет сырой воды.
Ручьи сбегают со стволов. Городовой надел накидку. Гурьба учащихся ослов Бежит за горничною лидкой. Собачья свадьба... Чахлый гром. И два спасенья:гром и ром.
На потолке в сырой тени Уснули мухи. Сатанею... Какой восторг в такие дни Узнать,что дали шаху в шею! И только к вечеру поймешь, Что твой восторг-святая ложь...
Горит свеча. Для счета дней Срываю листик календарныйСтрофа из бальмонта. Под ней: "борщок, шнель-клопс и мусс янтарный". Дрожу,как мокрая овца,и нет конца, и нет Конца!
****
1909
Городская сказка
Профиль тоньше камеи, Глаза как спелые сливы, Шея белее лилии, И стан как у леди годивы.
Деву с душою бездонной, Как первая скрипка оркестра, Недаром прозвали мадонной Медички шестого семестра.
Пришел к мадонне филолог, Фаддей симеонович смяткин. Рассказ мой будет недолог: Филолог влюбился по пятки.
Влюбился жестоко и сразу В глаза ее, губы и уши, Цедил за фразою фразу, Томился,как рыба на суше.
Хотелось быть ее чашкой, Братом ее или теткой, Ее эмалевой пряжкой И даже зубной ее щеткой!...
"устали,варвара петровна? О,как дрожат ваши ручки!" Шепнул филолог любовно. А в сердце вонзились колючки.
"устала.вскрывала студента: Труп был жирный и дряблый. Холод...сталь инструмента. Руки,конечно иззябли.
Потом у калинкина моста Смотрела своих венеричек. Устала:их было до ста. Что с вами? вы ищете спичек?
Спички лежат на окошке. Ну,вот.вернулась обратно, Вынула почки у кошки И зашила ее аккуратно.
Затем мне с подругой достались Препараты гнилой пуповины. Потом был скучный анализ: Выделенье в моче мочевины...
Ах,я прошу извиненья,Я роль хозяйки забыла: Коллега!возьмите варенья,Сама сегодня варила".
Фаддей симеонович смяткин Сказал беззвучно: "спасибо!" А в горле ком кисло-сладкий Бился,как в неводе рыба.
Не хотелось быть ее чашкой, Ни братом ее,ни теткой, Ни ее эмалевой пряжкой, Ни зубной ее щеткой!
****
1909
В гостях
Петербург
Холостой стаканчик чаю (хоть бы капля коньяку), На стене босой толстой. Добросовестно скучаю И зеленую тоску Заедаю колбасой.
Адвокат ведет с коллегой Специальный разговор. Разорвись-а не поймешь! А хозяйка с томной негой, Устремив на лампу взор Поправляет бюст и брошь.
"прочитали метерлинка?" -"да.спасибо,прочитал..." -"о,какая красота!" И хозяйкина ботинка Взволновалась,словно в шквал. Лжет ботинка,лгут уста...
У рояля дочь в реформе, Взяв рассеянно аккорд, Стилизованно молчит. Старичок в военной форме Прежде всех побил рекордЗа экран залез и спит.
Толстый доктор по ошибке Жмет мне ногу под столом. Я страдаю и терплю. Инженер зудит на скрипке. Примирясь и с этим злом, Я и бодрствую,и сплю.
Что бы вслух сказать такое? Ну-ка,опыт,выручай! "попрошу...еще стакан"... Ем вчерашнее жаркое, Кротко пью холодный чай И молчу,как истукан.
****
1908
Мухи
На дачной скрипучей веранде Весь вечер царит оживленье . К глазастой художнице ванде Случайно сползлись в воскресенье Провизор, курсистка,певица, Писатель,дантист и певица.
"хотите вина иль печенья?" Спросила писателя ванда, Подумав в жестоком смущеньи: "налезла огромная банда! Пожалуй,на столько баранов Не хватит ножей и стаканов".
Курсистка упорно жевала. Косясь на остатки от торта, Решила спокойно и вяло: "буржуйка последнего сорта". Девица с азартом макаки Смотрела писателю в баки.
Писатель за дверью на полке Не видя своих сочинений, Подумал привычно и колко: "отсталость!"и стал в отдаленьи, Засунувши гордые руки В триковые стильные брюки.
Влюбленный и потный, Исследовал шею хозяйки, Мечтая в истоме дремотной: "ей-богу!совсем как из лайки... О,если б немножко потрогать!" И вилкою чистил свой ноготь.
Певица пускала рулады Все реже и реже,и реже. Потом ,покраснев от досады, Замолкла: "не просят,невежи... Мещане без вкуса и чувства! Для них ли святое искусство?"
Наелись.спустились с веранды К измученной пыльной сирени. В глазах умирающей ванды Любезность,тоска и презренье: "свести их к пруду иль в беседку? Спустить ли с веревки валетку?"
Уселись под старой сосною. Писатель сказал:"как в романе..." Девица вильнула спиною, Провизор порылся в кармане И чиркнул над кислой певичкой Бенгальскою красною спичкой.
****
1910
Литературный цех
В редакции толстого журнала
Серьезных лиц густая волосатость И двухпудовые свинцовые слова: "позитивизм","идейная предвзятость", "спецификация","реальные права"...
Жестикулируя,бурля и споря, Киты редакции не видят двух персон: Поэт принес "ночную песню моря". А беллетрист-"последний детский сон".