Чтение онлайн

— Господи Иисусе, строй сломали! — выдохнул пожилой стрелец. — Сколько ж народу нынче погубят!

— Товсь! — взревел Федор, указывая вперед, туда, где на строй царских войск медленно наступала пехота самозванца.

Стрельцы быстро изготовились к стрельбе. С холмов грянули пушки.

Противник приближался медленно, очень медленно, маршируя, как на параде, с развернутыми знаменами и хоругвями. Немного не дойдя до дистанции, с которой они смогли бы открыть огонь, полки неожиданно остановились.

— Чего ждут? — невольно вырвалось у Крапивина.

— Вон чего, — хлопнул его по плечу невесть откуда взявшийся рядом Федор и указал назад и чуть влево.

Повернувшись, Крапивин увидел, как на холм, где располагался шатер воеводы, стремительно взлетают десятки польских кавалеристов. Очевидно, они прорвались через смешавшиеся полки левого фланга и теперь стремились захватить самого командующего царскими войсками.

— Черт, с тыла обошли! — выругался Крапивин.

— А ну, братцы, бегом на холм, воевода в беде! — рявкнул Федор.

Сотня неслась на холм со всех ног, но все же гораздо медленнее, чем требовалось. Бойцы изо всех сил пытались удержать строй, но всё-таки линия была нарушена. Впрочем, это мало беспокоило Крапивина. «Как могло такое получиться? — лихорадочно соображал он. — Пропустили удар, как дети! Это либо крайняя тупость командования, либо измена. И больше похоже на второе. Черт, что делать-то?»

Впрочем, вскоре ему стало не до размышлений. Уже через несколько минут бешеного бега в гору все поняли, что поляки достигнут шатра раньше стрельцов. Очевидно, поняли это и на холме. Было видно, как воевода подзывает к себе двух слуг и те не без труда помогают дородному боярину вскарабкаться на мощного, но явно неповоротливого коня. «Не успеет! — с необычайной отчетливостью понял Крапивин, глядя на стремительно приближающихся польских кавалеристов. Эх, была не была. Будь Мстиславский трижды идиотом и дважды предателем, нельзя допускать, чтобы главнокомандующий в плен попадал. Флаг врагу отдавать нельзя».

И резко прибавив хода, он заорал изо всех сил:

— А ну, ребятушки, у кого силы еще есть, поднажми!

Строй окончательно сломался. Следом за Крапивиным смогли поспеть еще человек двадцать. Остальные отстали безнадежно.

И все равно они опоздали. Влетевшие на холм поляки мигом опрокинули два десятка дворян, охранявших воеводу. Мстиславский попытался было спастись бегством, но один из шляхтичей настиг его и ударом копья выбил из седла. Кто-то подрубил золоченый стяг с изображением Христа, и тот повалился на землю.

В этот момент Крапивин с еле поспевавшей за ним группой взбежал на холм. Не снижая хода, он ринулся на шляхтича, развернувшего коня, чтобы добить Мстиславского, и с силой воткнул ему саблю под кирасу. Шляхтич охнул и свалился с коня. На десятника, подняв над головой саблю, уже несся другой кавалерист. Инстинктивно увернувшись от удара, Крапивин присел и подрубил коню ноги. Всадник кубарем полетел на бердыши стрельцов.

— А ну, ребятушки, не посрамим оружия русского! — взревел Крапивин, бросаясь вперед.

Под ногами что-то зашевелилось. Ах да, Мстиславский.

— Воеводу оттаскивайте, — коротко приказал Крапивин, отражая атаки наседавшего на него кавалериста.

Вокруг стало тесно. Холм стремительно заполнялся стрельцами, теснившими поляков. Те кружили, стремясь вырваться из смыкавшегося вокруг них кольца, однако было ясно, что удержать холм им не удастся. Все пространство заполнил звон оружия, храп и ржание коней, В воздух поднимался пар от разгоряченных тел. Крапивин, нанося яростные удары, прорывался к тому месту, где валялась срубленная хоругвь. Он уже видел ее, когда молодой шляхтич подъехал к лежавшему на утоптанном снегу знамени, подхватил его и принялся разворачивать коня, явно намериваясь вырваться с этим трофеем из окружения.

— Не уйдешь! — прорычал Крапивин.

Отступив чуть назад и предоставив стрельцам биться с оказавшимися на пути шляхтичами, он левой рукой выхватил кинжал, перехватил его за лезвие и изо всех сил метнул. Расстояние было метров пятнадцать, но спецназовец не промахнулся. Кинжал вонзился в горло захватившему хоругвь шляхтичу, и тот рухнул с коня.

Крапивин рванул. Он проскакивал между ошарашенными его невиданной дерзостью противниками, перекатывался под брюхами коней. Достигнув вожделенной хоругви, десятник вскочил на боярский возок и, размахивая знаменем, закричал:

— Бей врага! Господь с нами!

Какой-то шляхтич развернул коня и понесся на отважного московита. Крапивин отразил удар и тут же развернулся, ожидая новой атаки. Он не ошибся. С другой стороны на него несся второй противник. В этот раз удар польской сабли прошел вскользь по древку хоругви, которой десятник инстинктивно прикрылся. Но это позволило Крапивину нанести ответный выпад, и пожилой шляхтич с разрубленным лицом полетел в снег.

Вокруг будто что-то переменилось. Словно какая-то пружина сопротивления лопнула у захвативших холм шляхтичей. Крапивин видел, как стрельцы вяжут пленённых поляков, как безнадежно гибнет пошедшая на прорыв маленькая группа всадников, так и не сумевшая прорваться через заслон подоспевших стрельцов. Но боевой угар уже начал покидать подполковника. Он снова превратился в холодного, расчетливого офицера.

С боярского возка ему было прекрасно видно поле боя. Левый фланг царских войск был смят, и противник спешно перегруппировывался, чтобы развить успех. Колонна польской пехоты быстро маршировала к месту, где еще рубила отступавших в беспорядке стрельцов конная шляхта. На правом фланге, словно дразня царские войска, маячили запорожские казаки. Казалось, что неуверенные и испуганные выстрелы царских стрельцов не приносят им никакого вреда. В центре русская пехота самозванца вела перестрелку с царскими войсками, при этом было видно, что огонь мятежников куда эффективнее стрельбы царёвых людей. Обернувшись назад, Крапивин увидел, как слуги уносят в тыл безвольно обмякшего Мстиславского. Никого из младших воевод на холме не осталось. Очевидно, при появлении поляков они разбежались и вовсе не спешили принять на себя руководство войсками вместе с ответственностью за исход битвы.

— Молодец, десятник! — выпалил подскочивший к нему Федор. — Хоругвь спас. Воевода, почитай, благодаря тебе жив. Жди царской милости.

— Федор, — чуть не прокричал Крапивин, — войска надо отводить! Левое крыло разбито. Войско не управляемо. Через полчаса это будет уже стадо баранов: режь сколько влезет.

— Твоя правда, — сотник внимательно посмотрел на подчиненного. — Приказ отступать уж отдан. Быть тебе полковником, помяни мое слово.