Саломея
Шрифт:
– Тетя была в больнице, – отмахнулась Кира. – Это следователь уже выяснил, ее алиби на ту ночь доказано. Но самое главное – Михаил знал про дверь между квартирами!
– Как это выяснилось? – ахнула Елена. – Неужели он сам сказал?
– Представьте, да! – торжествующе подтвердила Кира. – Я только начала рассказывать следователю про то, как мы вычислили эту дверь, а он мне и выложил все, как есть – и про шкаф, и про ремонт, и про уменьшенную спальню! Оказалось, Михаил все досконально описал, когда на него стали жать и спрашивать, как похищались драгоценности! Он – хитрый лис, и хотя у него был ключ, через подъезд мимо консьержки не ходил, чтобы после та его не вспомнила, если шум поднимется! Михаил проникал в мою квартиру через отцовскую, проходил через два шкафа – мамин и мой… Шкафы граничили по задней стенке, а дверь отпиралась только с одной стороны – там, где мы с вами нашли замочную скважину. Если не знать про дверь, найти ее с моей стороны невозможно, разве что выстукивать стену… Так он похитил все драгоценности. И знаете, что сказал следователю этот негодяй? Что он надеялся выкупить их обратно, когда поправятся дела! А квитанции-то давно просрочены, ломбарды имели полное право все распродать!
– Что это за история? – Руслан ошеломленно переводил взгляд с жены на гостью. – Так он вор?!
– Вор и игрок, – бросила Елена. Она чувствовала страшную усталость, резкий голос Киры больно сек ее напряженные нервы. – Что тут обсуждать? Попался…
– Да, попался! – радостно поддакнула девушка. – Еще неизвестно, какие у него долги, скорее всего, он и пошел на авантюру из-за них! Что ему дочь? Кого ему жалко? Игрок – это же все равно что наркоман!
Выскочив в коридор, она принесла пакет и водрузила его на стол:
– Я тут купила кое-что… Есть хочется, как после болезни! Давайте поужинаем!
– Мне пора. – Руслан заглянул в опустевшую кружку и поднялся из-за стола. – Ребята ждут, нужно возвращаться на объект. Теперь я не за рулем, так что временем не располагаю… – Он взглянул на часы. – Опаздываю уже. Лен, ты вещи мои собери, я как-нибудь заскочу, увезу…
– Где будешь жить? – Выйдя следом за мужем в прихожую, женщина следила за тем, как он одевается.
– Найду, где… На объектах, у ребят… Как все наши холостяки живут. – Он сделал попытку независимо улыбнуться, но улыбка только исказила его лицо. – Ничего, не переживай за меня. Мужчина всегда устроится! Да, вот…
Засуетившись, он полез во внутренний карман куртки и достал несколько сложенных купюр. Елена непонимающе взглянула:
– Что это?! Зачем?
– Ты же сейчас без работы, возьми… – неловко пробормотал Руслан.
– Откуда ты знаешь… – начала она и тут же замолчала.
Внезапная догадка обожгла ее огненной волной, женщина почувствовала, как все волосы на голове разом шевельнулись. Ей стало жарко и очень легко, тело будто потеряло вес. Она прямо взглянула в глаза мужу, все еще протягивавшему деньги:
– Что у тебя было с Лерой?
– С… – Он выронил купюры и, сопя, нагнулся их поднять. – Что ты выдумываешь?! Она просто хотела нас помирить…
Собрав деньги, мужчина выпрямился и положил их на столик у зеркала:
– Возьми и не мотай мне нервы!
– Если бы мне было лет семнадцать, как Кире, я бы проглотила эту ложь, – твердо произнесла женщина. – Но мне тридцать два. У вас была связь? Вы все друг другу передаете, и ты ни о ком не говорил так плохо, как о ней! Есть мужчины, которые таким нелепым образом маскируют желание…
– Что за ерунда! – Руслан негодующе повысил голос, но его взгляд приобрел затравленное выражение. – Охота затевать новую ссору…
– Да ты просто скажи! – настаивала она. – Какая разница, между нами все кончено!
Повисло молчание, которое нарушал только шорох разбираемых на кухне покупок. Кира, до которой долетало каждое слово, старалась двигаться бесшумно, но ее подводила упаковка.
– А на этой девочке твой старый костюм, – неожиданно сказал Руслан. – Ты его носила, когда мы начали встречаться. Я узнал вышивку – попугай на нагрудном кармане, а в клюве у него апельсин. Я, знаешь, многое забыл за эти годы. Не помню, как тебе в любви признался и когда мы впервые поцеловались… А попугая этого помню. Почему у нас все пошло наперекосяк, Ленка?
– Потому что мы все время друг другу врали. – На глазах у женщины выступили слезы, и она торопливо пошла к двери, чтобы их скрыть. – Иди, тебя ждут.
Руслан хотел сказать что-то еще, но, замявшись, молча вышел. Елена заперла за ним дверь – на все замки и еще на задвижку, оттягивая момент возвращения в кухню. «У меня, наверное, красные глаза, Кира это увидит. Почему я раньше ничего не понимала? Почему была такой слепой?»
Она зашла в ванную, умылась, задала стиральной машине новую программу. Когда женщина вернулась на кухню, Кира ни о чем ее не спросила. Они молча сели ужинать, и только за чаем девушка негромко произнесла:
– А знаете, Михаил в день поминок действительно заходил в мою квартиру через потайную дверь. Вам не показалось.
– Да? – равнодушно ответила Елена. – И что же ему там понадобилось?
– Шкатулка. Ее нашли при нем, когда он садился в машину.
– Шкатулка из-под драгоценностей? – вздрогнула женщина. – Та самая, из слоновой кости?
– С нефритовыми вставками, – кивнула Кира. – Видно, он уже спустил все, что украл в ту ночь, когда умер папа… Пришел за последним. Какие еще доказательства вины нужны? Какие?
Чтобы уйти от ответа, Елена поднесла к губам чашку с чаем. Она не заметила, горяч ли он, крепок ли и есть ли в нем сахар. Автоматически выпив все до капли, женщина сослалась на головную боль, пожелала гостье спокойной ночи и ушла в спальню. Только закрыв за собой дверь, она дала волю слезам и убедилась на деле, что горше всего оплакивают не реальные потери, а разрушенные иллюзии.
Глава 15
На другой день Кира уехала рано, ей предстояла очная ставка с отцом. Девушка выглядела спокойной и даже довольной, Елена могла бы поклясться, что та испытывает удовлетворение оттого, что может наконец оправданно называть Михаила негодяем.
– Как папа мог довериться этому человеку! – с негодованием заметила она перед самым уходом, натягивая куртку. – Он совершенно не разбирался в людях!
«Как и я», – подумала Елена, запирая за гостьей дверь. Проплакав полночи, она чувствовала себя разбитой, почти больной. Увидев в зеркале свое опухшее лицо, женщина торопливо отвернулась. «Надо взять себя в руки! И вообще, глупо плакать из-за несостоявшегося романа, тут впору страдать из-за разрушенной семьи!»
Она ощущала ноющую пустоту вокруг и внутри себя и даже обрадовалась, когда зазвонил телефон и в трубке раздался простуженный, сиплый голосок Люси: