Чтение онлайн

28 января. Именины Карла. Линней читает лекцию, он счастлив.

— Мы, — говорит он студентам, — как бы электрические огни, которыми Господь украсил и осветил свой театр.

Линней в саду, обдумывает Сибирский сад, вокруг которого, для защиты от коз, надо возвести каменную ограду. В один ряд камней или в два? Об этом стоит поразмыслить.

Приходит садовник, Линней делится с ним своими планами. А в ответ слышит, что затея неблагодарная, если вспомнить о козьем проворстве да ловкости.

Лучше в два ряда, думает Линней. Нижние вкопать поглубже в землю, на них в два слоя большие каменные блоки. А между этими слоями щедро засыпать гальку, для опоры и крепости.

— Дресва да хрящ, — говорит садовник. — В Лёвсте этого добра полно. Сколько хочешь.

Линней не понимает.

— Дресва? Хрящ? Ты о чем толкуешь?

В такие мгновения меж ними повисает какая-то неясность. Линней есть Линней, садовник есть садовник, оба это знают, и обычно меж ними царит полное понимание. Но все же порой, вот как сейчас, наползает туман.

Впрочем, он быстро рассеивается. Садовник добавляет, отнюдь не назидательно: дресва и хрящ — местные названия мелкой гальки, которой заполняют стыки между блоками.

А поверх всего — плитняк.

Тот человек в рабочей одежде, с доской на плече опять здесь, останавливается, приподнимает шляпу:

— Мое имя — Кристоффер Хёрнер, я часовщик. Строю дом, вон там, на холме. Хочу засвидетельствовать почтение и предложить свои услуги, на всякий случай. Коли у вас имеются поломанные часы, я за небольшую плату починю их. Можно получить и новые часы, по приемлемым ценам.

Линней ограничивается вежливой благодарностью и испрашивает позволения в случае нужды вернуться к этому разговору.

Часовщик благодарит, столь же вежливо.

— Зашли бы как-нибудь, посмотрели на дом.

Февраль. Март. Лекции. Существуют роды, семейства и виды. Но студенты не способны различать эти порядки и разновидности, ведь они относительны. Пытаются классифицировать по месту произрастания, по размеру, по пятнышкам на цветках, по форме стебля, по окраске корневища.

Линней разъясняет, что Система должна где-то завершиться.

— Разновидности суть несущественные отклонения.

Разъясняет, что необходимо разграничивать неизменную Систему и переменчивые разновидности.

— Иначе Системе конца-краю не будет.

Запрещает студентам заниматься разновидностями.

Садовник рассказывает Линнею:

— Один человек взял да и запер в хижине семерых коз. Козы подохли там с голоду. Мужик-то вернулся только через семь лет. Захворал и семь лет пролежал больной.

Линней:

— Зачем ты рассказываешь мне про коз?

Начало апреля.

— Гляди, — говорит Линнею Лёвберг, — вот тут кукушка на ветке. А тут гусар с саблей наголо. Тут кабан, за которым гонится собака. Тут конник со знаменем. Тут трактир с вывеской — винная чарка. А это венок, из лавра, не из дубовых листьев. Цветочная ваза. Урод, его надо остерегаться. Ну и чилле, джокер, он может иметь любое достоинство.

Лёвберг рядами разложил на земле маленькие разноцветные карты. Линней берет одну, внимательно разглядывает. Лёвберг, учтиво:

— Это ваза. Цветочная ваза.

Линней всматривается. Это сад. На заднем плане — пирамида и низкая постройка с коринфскими колоннами. Перед нею — дама в соломенной шляпе и почтарь, стоят по сторонам садовой вазы. На переднем плане — каменный парапет.

— Карта очень затертая, — говорит Линней.

— Играем часто.

— А кричите почему?

— Потому что играем.

— Почему там дама и почему каменный парапет?

— Мы просто играем.

— Что находится в этом саду?

— Не знаю. Никогда не задумывался.

Линней берет еще несколько карт, переворачивает, одну за другой. На рубашке одной из них какая-то надпись. Буквы мелкие, Линней не может разобрать. Протягивает карту Лёвбергу, просит прочесть.

— Клинковстрём — вот что здесь написано.

— Кто это?

— Фабрикант. Из Стокгольма. Который напечатал карты.

Ночь. Линней в поле, зовет:

— Звездочка! Румянушка! Неженка! Прислушивается, но ничего не происходит, ответа нет.

— Красуля! Пружинка! Милашка!

Садовник ведет Линнея в одно место, расположенное далеко от сада, показывает ему несколько растений. Линнею они знакомы. Это Alopectus nigricans, гусятник, любящий морскую соль.

Но садовник с Линнеем на открытом лугу далеко от моря.

— Тут соленый родник, — говорит садовник. Линней обмакивает в воду палец, пробует на вкус. — Под нами, — говорит садовник, — дно Балтийского моря.

Июньское утро. В дверь стучат. Линней отворяет на крыльце стоит юноша. Прижимает к груди деревянный ящик, прикрытый сверху куском парусины. Линней узнаёт своего студента, у роже н ца Рослагена, бедного, но опрятного и старательного, хоть и бесталанного. Зовут его Шёберг.

Шёберг снимает парусину, говорит, что нашел в родных местах растение, которого никогда раньше не видел и не может определить. Линней приглашает Шёберга в дом. Растение вынимают из ящика, кладут на стол.

Линней присматривается и поначалу подозревает, что Шёберг лжет насчет места находки и на самом деле растение привезено из Японии, из Перу, с мыса Доброй Надежды или из иных отдаленных краев.

Шёберг упорно твердит, что собственноручно выкопал его в своих родных местах.

— Я нашел его на Сёдра-Госшер.