Чтение онлайн

Весь день я накапливала в себе гаев. Я пыталась найти Малькольма на работе, но он никогда не говорил со мной по телефону. В первые несколько недель после рождения Коррин он иногда звонил и спрашивал меня о ее самочувствии, но чаще беседовал с миссис Страт-тон. Если мне удавалось дозвониться, то мне обычно отвечали, что он на совещании или его нет на месте. Было бесполезно просить его перезвонить мне. Когда бы я не просила его об этом, он отвечал, что очень занят, и никогда не звонил.

Я ждала его у дверей библиотеки, когда он вернулся домой довольно рано в этот вечер. Он пришел бы и раньше, но по пути зашел в магазин детской одежды и закупил пять новых спальных комплектов для Коррин. Держа пакеты в руках, он светился счастьем, стремясь как можно скорее увидеть свое дитя.

Я была позабавлена тем, как он разговаривает с ней. Она словно должна была понимать его реплики, обещания, стремление сделать ее чрезвычайно образованной и воспитанной. Иногда, слушая его слова, обращенные к ней, я испытывала легкий озноб. Казалось, он всерьез считал ее своей матерью, которая выпила волшебный эликсир из кубка юности, и вновь стала младенцем. Он считал, что она была ребенком, но с умом взрослой, женщины, понимавшей все, особенно сказанное им.

— Малькольм! — окликнула я его, увидев, как он поднимается по винтовой лестнице.

Он часто вбегал по этим ступенькам, словно шестнадцатилетний мальчик, ведомый любовью, волшебной и всепоглощающей, охваченный поклонением этого ангелочка.

— Чего ты хочешь? — нетерпеливо потребовал он, недовольный моим присутствием.

Стоило ему лишь появиться в доме, как он устремлялся к Коррин, а когда она спала, он работал. Казалось, он совсем не замечал меня или смотрел сквозь меня, как будто меня и не существовало.

— Я хочу поговорить с тобой немедленно, — потребовала я. — Это не может ждать.

— Почему это не может подождать? — спросил он, сморщившись.

Он сжимал коробки в руках, не успев еще стряхнуть снег с плеч и спины. Белые снежинки таяли на его золотистых волосах, и они переливались на свету. Но ему это было все равно.

— Пожалуйста, задержись на минутку. Он даже застонал от нетерпения, но быстро подошел ко мне и положил пакеты на стол.

— Что? Какая срочность? — он встряхнул головой и сбросил оттаявшие хлопья снега с плеч.

— Я хочу, чтобы миссис Страттон немедленно покинула наш дом. Сейчас, Малькольм.

— Она — профессионал. Она — профессионал по уходу за новорожденными. Коррин с ней будет намного лучше.

— А разве ей плохо со мной? Я ее мать. Я — мать твоих сыновей.

— О, это — совсем другое дело, — ответил он, глядя на меня, как на идиотку, которая ничего не понимала.

— Как? Почему? — потребовала я.

— О, это совсем другое дело!

Он ненавидел, когда ему противоречили. Я понимала, что только здесь, в его собственном доме ему могли возражать. Никто из его коллег и думать не смел об этом. Ему доставляло горькую иронию то, что его собственная жена чаще других бросала ему вызов. В его отношениях к женщинам не было места уважению и равенству.

— Это — излишняя расточительность, — ответила я, встряхивая головой.

— Женщине, если она профессионал, быстро наскучит эта обстановка. Большую часть времени я буду заниматься…

— Ты ничем не будешь заниматься, — отрезал он. — Предоставь Коррин ей. Я ей плачу за то, чтобы выполняла мои инструкции; и пусть она их выполняет.

— Какие же ошибки допустила я в воспитании сыновей? — Я не собиралась отступать.

Если он собирался поставить меня в безвыходное и малоприятное положение, то же самое я уготовлю ему. Он словно не заметил моего вопроса:

— Какие ошибки, Малькольм?

— Ошибки. — Он усмехнулся. — Посмотри на сыновей.

— Что же в них плохого?

— Ты лучше спроси, чего в них нет плохого. Они слабы, ленивы, не интересуются бизнесом, миром, который дал им все. — Он обвел комнату широким, жестом. — Ты отравила их настолько, что они даже не могут находиться в моем присутствии.

— Это твоя вина, — перебила я. — Ты их терроризируешь.

— Потому что я предъявляю к ним требования, — продолжал он. — Я хочу, чтобы они стали мужчинами, а не маменькиными сынками. Мал по-прежнему бренчит на пианино, когда меня нет дома. И не спорь, — быстро добавил он, — а Джоэл, Джоэл… по-прежнему хрупкий и изнеженный, как девчонка.

— Но это не имеет никакого отношения к…

— Замолчи! — он стукнул по столу. — Замолчи, — добавил он уже тихим, но угрожающим голосом.

Миссис Страттон останется здесь, если я сам не захочу ее уволить. Именно я распоряжаюсь этим; я трачу свои деньги. И не спорь.

— Коррин и мой ребенок тоже. Кривая усмешка тронула его губы.

— Неужели, Оливия? Ты забыла? Она — моя дочь. Это, надеюсь, ты помнишь? Она— вылитый Фоксворт, — закончил он, словно отодвинув Алисию, он тем самым обрубил все узлы, связывавшие ее с Коррин.

В его искаженном сознании дочь принадлежала лишь ему.

— Она заслуживает самое лучшее, и это она получит, прямо сейчас. Тебе этого не понять, — добавил он, словно жалея меня. — Твой отец воспитывал тебя так, как сына, а не как дочь. Во всяком случае, это не должно тебя волновать. Занимайся своими делами, а миссис Страттон будет заниматься своими. Приглядывай за сыновьями. Этого тебе будет вполне достаточно, — язвительно добавил он.

Забрав пакеты, он уже направился к выходу. Я же не находила веских доводов и поэтому молчала.

Он уже стоял у двери, как вдруг я окликнула его:

— Подожди, что за детскую ты строишь для нее?

— А в чем дело?

— Я настаиваю, чтобы ты прежде всего информировал меня о принимаемых решениях. Тогда они не застанут меня врасплох.

Он смерил меня взглядом, словно я была каким-то назойливым существом, от которого нельзя было избавиться. Он подобрал уголки рта и встряхнул головой.

— Когда я согласилась выполнить весь твой план, мы договорились, что отныне я буду решать все семейные дела по своему усмотрению. Ты согласился, что ребенок будет моим, и он стал моим. И только Бог, но не ты, может теперь отнять ее у меня.