Шрифт:
…Сегодняшнее утро было особенным. Просыпаясь, Дерево почувствовало необыкновенную свежесть. Вчерашние листья внизу пахли томно и пряно, а сегодняшние — уже рвались из почек, что-то тихо и ясно пели.
За ночь площадь изменилась: мэрия поменяла цвет с обшарпанно-голубого на ядовито-розовый, изменился фонтан (как именно изменился, Дерево не уловило — просто линии стали чуть менее изломанными) На самом же деле Самсон с отбитым при взрыве носом и покалеченным терактом львом был заменен на грудастую Диану в мраморных цветах). Эти изменения мало волновали Дерево. Сейчас главным было совсем другое — ловить проблески солнца, которое мелькало по небу все медленнее и грело все жарче, ловить струи чистого воздуха, не загрязненного испарениями железных грохочущих, которые плотной струей ползли мимо… Когда наступали мгновенья темноты — их поток ослабевал, разбивался на отдельных железных чудищ, которые все равно ужасно пахли и источали липкий дым. Дым оседал на листьях и мешал Дереву дышать. Если оно и знало ненависть — то к этой страшной железной реке.
Утро постепенно разгоралось — Дерево разнежилось и зацвело желто-зелеными кисточками…
«Ты дерево, твое место в саду…»
…Первый персонаж был взлохмачен и неопрятен. Напоминал какихто мутных героев советской фантастики. Скверно пах. Шел по переходу в метро и пел вот это, про дерево, подыгрывая себе на объемистом баяне. Пришлось проснуться и с отвращением выдать двадцать копеек. Чтоб ушел.
Хорошо тому дереву — цвети и пахни, и не работай. И милостыни не подавай.
БГ теперь уютно вертелся в голове, перетекая с извилины на извилину. У дерева было утро.
Тут, в Москве, стоял вечер года — мелкая холодная морось и торжество серых оттенков. Магазин, в котором каждое утро происходил ритуал покупки кефира, оказался неожиданно закрыт. Ы, посидим денек на кофе с чаем. Вредно для сердца, кожи и зубов, зато полезно для мозгов.
Ты дерево.
Там — оно, Дерево цвело и распускалось. Нежилось. Тут — прошло два часа напряженного общения с клиентами. Хорошо ему, дереву, утро у него. Пчелки летают, опыляют. Интересно, как дерево может чувствовать пчелок, а? Щекотно ему что ли?
Обед подкрался незаметно.
За двадцать минут можно найти много обеденных развлечений. Перелистнуть айвоновский каталог. Заказать ядрено-розовую помаду — в тон к новой кофточке. И духи, духи, ах, какое описание: «Уникальный древесносандаловый аромат, перенесет вас в мир таинственных первобытных лесов. Запах свежей коры и листьев, запах мха и смолы — то что сделает уникальной каждую женщину».
Берем.
Ты — дерево.
Ну дерево — да, а вот что вокруг?
А вокруг — бушует.
Звонок.
«Утро. — Утро. Снилось мне сегодня… всякое…, - Что снилось, расскажи, легче станет, — (сумрачно) Я был убийцей. Мерзавцем. И меня все время убивали…, - За что? — Ну там… такой мир… техногенный… Не могу объяснить».
Не может.
Вот и утешай тут.
А ведь дерево мое тоже, наверно, в техногенщине — вон как его запах бензина достает.
«Девушка, что-то у меня со счета деньги пропадают… — Номер телефона назовите? — Ну… Это… щас вспомню:»
Пока клиент думает, мы тоже будет думать.
Город. Нормальный вроде город.
И главная площадь нормальная — со статуями безвкусными и мэрией. Провинцией несет за версту от этой площади — помилуйте, какая техногенщина-то? А ведь техногенщина — шоссе рядом с деревом скоростное и многополосное, и на горизонте стоит лес многоэтажных и тонких (да, да, Дерево смутно воспринимает их как собратьев, только уж слишком жизнью пришибленных), да и небо какое-то подозрительно не голубое…
Ой, мама, начиналось-то все просто с дерева! Вах, какие горизонты открылись, какая розовая туманная дымка смога ползет между серыми боками небоскребов, какие разноцветные ночные огни пробиваются сквозь эту дымку и какие странные существа скользят по ночным автострадам, и как сладок источаемый ими запах нефти, и как обтекаемы их хромированные поверхности, и как совершенны их силуэты…
А площадь — раритет. Старый город, окруженный Новым городом.
— Девушка, он заблокировал мой телефон. Скажите, ведь если я сейчас просто перестану оплачивать его счета — ваша фирма подаст в суд именно на него?
Ты дерево. Твое место — в саду.
…Сидит нога на ногу, по лицу искусно размазано долларов на двести косметики (ахх, ведь сорок лет бабе, а ни одной морщинки и здоровый загар, и полная ухоженность во всем… Ррры. Отринем зависть как недостойное чувство).
— Всю ответственность перед нами несет владелец номера по договору.
— Тогда я больше не буду его содержать… Он: Девушка, представляете, я содержала его всю жизнь! Я устроила его на работу! Я купила ему машину! А эта скотина спит с секретаршей. Ненавижу.
Вечер. Светское развлечение — презентация сетевого литературного конкурса «Московская паутинка». Старая, коричнево-зеленая, в желтых газетных вырезках за пыльными стеклами аудитория Литинститута.
— Лап, литераторы — это песня!!! Они такие милые!!!
Милые. Литераторы. Толпятся.
Ну кто меня дернул на эту презентацию?!
Первый литератор выползает на сцену. Староват и мешковат:
— Сейчас я прочитаю стихотворение, посвященное моей любимой жене Светлане и моей родине — городу Твери!
Я бродил вокруг окреста, Где заметнее весна! И отчизна, как невеста Впереди кругом видна!Ведущий сноб с почти незаметной иронией:
— Тверской поэт занял третье место в нашем конкурсе «Московская паутина».
Спутник толкает под локоть:
— Лап, а кто ж первое место займет?!