Рыцарь
Шрифт:
— Целых три года, дон Алонсо. У нового коменданта было достаточно времени, чтобы перевербовать ваших людей.
— Ну что ж, — флегматично заметил бывший комендант, — как говорят у нас в Каталонии: это значит, что придется пролить немного крови.
— Для этого дела… сколько вам потребуется людей?
— Ни одного. Мне нужны только лошадь, одежда и оружие.
— Я вижу, вы верите в то, что Менханьо упадет в ваши руки, как спелая груша.
— Так и будет, — решительно заявил Алонсо. — Когда я расскажу всем, как низко предал меня Альфаро. Вы дадите мне то, что я прошу?
— Да, конечно… — Я сделал паузу. Этот испанец со своей «помощью» мог все испортить. — Скажите, дон Алонсо, какую армию способен собрать сам граф Альфаро, если у него будет время?
— Включая отряды своих вассалов — восемьсот-девятьсот человек.
— Такое войско раздавит и вас, и наемников, которых мы рассчитываем набрать, в два счета. Нам необходимо ударить раньше, чем он сможет подготовиться. Если вы поедете в Менханьо прямо сейчас, то даже в случае вашей удачи мы проиграем. Надо подождать. Пусть Альфаро успокоится. Пусть думает, что я убежал во Францию или вообще на край света.
— Дона Алонсо могут ждать в крепости, к которой он так стремится, — заметил Ги. — Альфаро, если только он не полный кретин, наверняка может предположить подобный шаг с вашей стороны, любезный дон.
Прежде чем Алонсо успел ответить, это сделал за него я:
— Ги, не думаю, что Альфаро вообще знает, кто именно сбежал вместе со мной и Жанной. Мы попались ему в лапы недавно, а Алонсо просидел там целых три года. Узнать его было невозможно, поверь мне. А тюремщики мертвы.
— Кроме того, который сторожил нас ночью, — тихо сказала Жанна. Ги неодобрительно покосился на ведьму, но промолчал.
Повисла тяжелая пауза.
— Жанна права. Скорее всего, там вас уже ждут.
Алонсо упрямо мотнул головой:
— Все равно. Я хочу попробовать.
— Ладно, — вздохнул я. — У вас будет такая возможность. Но если вы действительно хотите помочь, а не помешать — вы сделаете это тогда, когда я вам скажу. Договорились?
Алонсо де Виллярробледо коротко наклонил голову:
— Я согласен с вашими условиями, дон Андрэ. На время этой кампании я признаю ваше главенство.
Ги проводил нас до замка Диего Тольпенсьеро и отправился наводить справки о наемниках. Мой плачевный вид дона Диего не слишком удивил. Куда больше его удивило то, что я вообще выбрался живым. Я не стал ничего говорить ему о своих планах, наперед зная, какова будет реакция этого человека.
Сейчас он просто посмеется надо мной. Но вот когда за моей спиной будет стоять что-то… например, двести отчаянных, привыкших к оружию солдат, вот тогда я предложу дону Диего присоединиться ко мне.
Я распаковал изъятое у де Бале оружие и, разложив его у себя в комнате, предложил Алонсо выбрать что его душе угодно. Сам я положил глаз на доспехи барона. Де Бале был примерно моего роста, но толще раза в три. Пришлось идти в кузницу — слегка ужимать «одежку». Шлем подошел идеально: я поменял только войлочную прокладку.
Отъевшись в замке любезного дона Диего и приведя себя в божеский вид, я отправился в Сарагосу.
Этот город производил странное впечатление… Он был совсем не похож на другие города, виденные мною в этом времени. Этот был первый город, где улицы были более-менее прямыми, а не изгибались, как пьяные удавы, то в одну, то в другую сторону. Помимо спланированной архитектуры, было еще одно отличие. Почти везде ощущалось влияние иной, не христианской культуры. Стены богатых домов были облицованы изразцами. Стены и купола церквей также не были однотонными. Внешне они куда больше напоминали мечети, чем христианские храмы. Даже кирпичи были выложены не абы как, а образовывали различные цветовые узоры — геометрические фигуры, растения…
Я выяснил, где находится еврейский квартал, и направился в указанном направлении.
Квартал… Ха, это был целый город! Огороженная стеной территория общины распространялась на все пространство одного из северных предместий Сарагосы. Внутрь меня пропустили беспрепятственно. Дома, украшенные по-восточному, утопали в зелени. За деревьями ухаживали — не было ни палой листвы, ни поваленных деревьев, ни свежих пеньков. Дорожка, которая вела к дому Иосифа бар Ицхака, была посыпана песком.
Ворота этого дома мало чем уступали воротам Сарагосы.
Я спешился и пару раз пнул дубовые доски.
Тут же в воротах открылось окошечко и пара недоброжелательных черных глаз уставилась на меня.
— Передай Иосифу бар Ицхаку, — сказал я черноглазому, — что с ним хотел бы поговорить рыцарь, с которым он несколько недель назад познакомился на перевале Сало.
Глаза исчезли. Окошечко захлопнулось.
Мне открыли буквально через пару минут.
Да, недурственно жил старичок. Его дом действительно был самым большим в округе. Три этажа, балкончики, веранда, небольшой садик во дворе, фонтан…
Меня ждали. Не считая хозяина дома — еще около полудюжины слуг мужеского пола. Вооруженных и, кажется, готовых пустить это оружие в ход…
Иосиф бар Ицхак стоял позади челяди и подслеповато щурился. На лице его было написано сильнейшее беспокойство. Вооруженные слуги начали потихоньку меня окружать…
— Черт возьми! Что это значит?
На лице хозяина дома беспокойство перешло в смятение. Он быстро шагнул вперед, расталкивая своих людей. Смотрел он теперь не на латы, как в начале, а мне в лицо…
Когда он приблизился на расстояние нескольких шагов, смятение перешло в радостное удивление. Резким жестом он остановил слуг.
— Бог Израилев!.. Так это вы, благородный господин…
— Да. Это я. А вы кого ожидали увидеть?
— Простите меня за этот прием… Йошка, прими лошадь у нашего гостя… Когда мне описали ваши доспехи… У меня не очень хорошее зрение… не такое, как было когда-то… но если бы я не запомнил ваше лицо, господин…
— Андрэ де Монгель. Моего прежнего вооружения… у меня сейчас нет. Пришлось воспользоваться доспехами, которые мы сняли с барона. Все равно теперь ему доспешек без надобности.