Родина

– Боевая задача – продвигаясь параллельно железнодорожной ветке, выйти к вокзалу г. Грозный, деблокировать находящийся там сводный отряд восемьдесят первого полка, закрепиться на местности…

Гвардии майор Лизогуб – читает выписку из приказа командира полка. Щека его – предательски подрагивает…

Он потом часто вспоминал эти дни – потому что они определили всю его дальнейшую жизнью. И не только его – наверное, и всю дальнейшую жизнь огромной страны…

Никто особо ничего не объяснял – да никто и не знал ничего про маленькую, находящуюся где-то на Кавказе Чечню. Конечно, все слышали про ЛКН – лиц кавказской национальности, творивших беспредел в Москве – но в Туле было все тихо… да и не тот город Тула, чтобы сюда приехать и правила свои устанавливать. Кажется, по телевизору было пару раз, что там президентом Дудаев, и он что-то сильно воду мутит. Да – кто сейчас не мутит… сейчас вообще времена мутные…

Ближе к осени – началась какая-то непонятная активность. Они так то часть постоянной готовности, им при любых раскладах что-то на учения выделяли – но тут нашлась и соляра и патроны на учения даже полкового уровня. Приезжали высокие чины, шел слух о том, что их дивизию – целиком отправляют в бывшую Югославию, миротворить. Говорил это, делая многозначительные паузы в разговоре капитан Сиваш, у которого какая-то лапа наверху была… правда или нет, никто не знал – но если так, то это очень даже неплохо. Миротворить – значит, и командировочные и оклад в валюте, а если учесть, что платит ООН – получается очень неплохо. В полку много бесквартирных, живут в ДОСах [1] – мрак, короче.

Правда, были и другие предположения, более мрачные – высказывал их капитан Сафиуллин. Всего год назад Ельцин расстрелял из танков Верховный совет, а в декабре – на выборах опять победили коммунисты. Так что могло быть и так, что готовится второй акт Мерлезонского балета – с участием ВДВ.

Но вместо этого – их собрали, зачитали указ президента о восстановлении конституционного порядка в Чечне, посадили на самолет – и вскоре они уже были во Владикавказе.

А там – бардак был чуть менее чем полный. Ни нормального командования, ни снабжения. Патронов получили меньше, чем БК. Бронетехника – у них то своя, а вот у мазуты собранная с миру по нитке, старая. Большинство мехводов – имели наезд что-то около десяти часов. Вскоре после начала операции – сменили командующего…

Проблемы – начались почти сразу.

Граница между Россией и Кавказом понятна была сразу. Как только они пересекли эту невидимую черту – колонны начали блокировать. Женщины, в платках, черные как вороны, старики, пацанва. Лезли буквально под колеса, под гусеницы, цеплялись за бронетехнику, пытались кого-то стащить с брони.

Такое ощущение, что они были в чужой стране.

Что делать в таких случаях – им не довели. Говорили, что с ними пойдут Внутренние войска – но почему то их не было. Сначала они останавливались… в сопровождении у них была местная милиция – но когда подступала толпа, они в лучшем случае уговаривали отойти. Их можно было понять – им еще было здесь жить…

Потом – уже начали откровенно вырывать оружие, резать тормозные шланги, пытаться ударить ножом. Приходилось стрелять в воздух.

Им ничего не сообщали – куда они идут, зачем. Они просто шли вперед – прорывая линии на карте, которые в какой-то миг стали настоящими границами. Только никто не знал – в какой именно миг…

Они видели Грозный с того места, на котором встали – в чистом поле. Город – виднелся на горизонте серой, изломанной линией – и вообще все краски этой зимы исчерпывались разными оттенками серого – серо-бурая грязь под ногами, серые от грязи и усталости люди, серый брезент палаток, серая броня, серые дороги и серый город, до которого они все-таки дошли…

И который ждал их.

Капельница.

К понятию «капельница» прилагается чистая постель, уколы в ж…, или куда назначат и красивые медсестрички – но здесь ничего этого не было. Все это – осталось где-то там, в мирной жизни.

Капельница – это выпрошенная у медиков использованная «система», в которой вместо лекарства – слитая с БМД соляра. Соляра – капает капля за каплей на чадно горящий кирпич. Который хоть как-то греет палатку на шестьдесят душ, установленную менее чем в десяти километрах от центра Грозного…

Странно… было тридцать первое декабря, и они еще не вошли в город – но они точно знали, что они на войне.

А про то, что новый год – они почти забыли. Если бы не Динамо – он надыбал спирта с шипучкой и теперь у них было шампанское…

Одна сиська на полтинник человек.

– Чо, на штурм идем? А, Васюра?

Васюра, как самый грамотный среди них – ошивался при штабе, и потому знал больше, чем остальные.

– Не, мы в резерве.

– Точно?

– Точняк, если и будем заходить, то вторым эшелоном, после всех.

– Ну… за резерв – провозгласил Динамо.

Он был самый неунывающий из всех…

Ночью, несмотря на выпитое (да и чего там выпили то… смех один) – уснуть так и не удавалось. Да и как там уснешь, когда кровать – пропитана водой насквозь, и все пропитано водой, и в баню уже три недели не ходили…

Заснуть можно было только если намахаться за день…

Его пробудили… даже не звуки какие-то… а далекое сотрясение земли… так это здесь ощущалось. Какая-то вибрация в воздухе. Он какое-то время лежал… потом понял – нет, надо вставать. В таком месте как это – можно пребывать только в полной отключке…

Грязные, полупудовые буцалы стояли, где он их и оставил: у кровати. Бурча под нос, он натянул их, закинул на плечи бушлат. Спали не раздеваясь, иначе было нельзя… только укрывались бушлатом. В углу – дежурный скрючился у капельницы… на какой-то момент подумалось, что он спит… но нет, пошевелился. Сырым, ни теплым и не холодным воздухом – была наполнена вся палатка – воздух можно было пить, так он был насыщен сыростью…

Он откинул полог палатки, вышел. Ничего не изменилось – их маленькое, принесенное сюда издалека брезентовое царство – по-прежнему утопало в сырой, непролазной грязи. И только на горизонте полыхали зарницы, да вибрация… это расположенная невдалеке гаубичная батарея залпами била по городу…