Чтение онлайн

Глава государства тем временем совершал ежедневный обычный моцион: конная прогулка, тренажерный зал, бассейн. На 10.00 была назначена встреча с Председателем Верховного суда, на 10.45 с заместителем главы Администрации, на 11.30 с губернаторами Тригорска, Волгограда и Краснодара. К 13.00 он должен был отправиться в Кремль, где его будет ждать Марк Фрид, один из немногих олигархов первой волны, до сих пор держащийся на плаву и пребывавший в фаворе у Кремля.

Каша оказалась на редкость жидкой, и он не стал ее доедать, зато ягоды были необычно душисты и вкусны. Традиционный чай с лимоном и медом завершал завтрак, и теперь нужно было идти менять такую мягкую и приятную кашемирово-шелковую рубашку-поло на тугой крахмальный воротничок и бескомпромиссный синий костюм. Он вздохнул и, сказав «Спасибо», вышел из-за стола. Через пятнадцать минут в рабочем кабинете началась встреча с Верховным.

Леонид Михайлович Краснов с вечера не мог ни спать, ни есть, ни думать о чем-то другом, кроме как о предстоящей беседе с Президентом. После того, как летом этого года наконец-то были закончены ремонт и реконструкция здания Верховного суда на Поварской и на его торжественное открытие удалось привести самого главу государства, авторитет и ресурс Краснова колоссально выросли. Самые злобные языки умолкли, и Леонид Михайлович ощущал себя победителем и фаворитом. И вот теперь это странное приглашение.

Он собирался в отпуск, и об этом было известно в Администрации, как вдруг в последний рабочий день, накануне отпуска, его вызывают к Самому. Да, зам главы подсказал Краснову, что следует подготовить сведения по региональным главам судов, чьи полномочия нуждаются в продлении. Но для такого дела вовсе нет нужды встречаться с Президентом. Эта работа давно была поставлена на поток и не требовала присутствия обоих руководителей.

Промучившись всю ночь, не выспавшись и не отдохнув, Леонид Михайлович отправился на работу. В 8.00 его забрал водитель, и уже в 8.20 он был в своем новом кабинете на Поварской. Но после звонка с Петровки работа разладилась – мысли все время возвращались к сыну.

Естественно, Краснов дал указания руководителям судов, чтобы они не давали разрешения на арест Спирского. Леонид Михайлович чувствовал свою ответственность перед памятью Петиной матери, к которой он питал в свое время нежные чувства. Но открыто признать свою заинтересованность в судьбе Спирского означало подписать себе приказ об увольнении.

Да, формально судей не мог уволить никто – что уж говорить о Председателе Верховного суда страны, – и все же схема была предельно проста и не раз опробована на других председателях, рангом пониже. Президент, назначавший всех судей страны, обладал абсолютным могуществом и в судебной системе тоже. Ни одна квалификационная коллегия не могла противостоять его не то чтобы указанию, а даже просто мнению, эмоции, мимолетному жесту. Леонид Михайлович понимал это, как никто другой.

Гоня от себя дурные мысли, Краснов собрал бумаги, вышел из здания суда и точно в назначенное время прибыл на прием. А вскоре не любивший опаздывающих, но регулярно опаздывающий ровно на 10 минут Президент вошел в кабинет, и они поздоровались и присели.

Президент, не глядя в глаза Краснову, повел разговор об укреплении судебной системы за счет новых кадров и молодежи, готовой работать за совесть, а не за страх. Затем он указал, что при малейшем подозрении в коррупционных связях, даже при отсутствии реальных доказательств, необходимо отстранять таких судей от работы и тщательно разбираться в ситуации… И Краснов, естественно, со всем соглашался и поддакивал. Как вдруг Президент посмотрел прямо на него и задал совершенно неожиданный вопрос:

– Леонид Михайлович, ситуация с вашим псевдо родственником поставила вас в двусмысленное положение. Под угрозой недоверия находится вся судебная система страны. Что вы лично думаете делать в этой ситуации?

Краснов растерянно моргнул, попытался сообразить, как именно трактовать слова «под угрозой НЕДОВЕРИЯ», а Президент многозначительно молчал, и, в конце концов, Леонид Михайлович понес какую-то околесицу, что он вовсе не отец Спирского, что никогда ему не помогал и вообще видел раз в год.

Президент скептически поморщился и покачал головой. Такой ответ его явно не устраивал, а значит, скорее всего, вопрос об отставке Верховного практически был предрешен.

Через двадцать пять минут после беседы за закрытыми дверями из кабинета вышел бледный, измученный человек. В этом усталом, расстроенном и сгорбленном старике никто бы не узнал грозу российских преступников, олигархов и оппозиционных политиков – теперь уже бывшего Председателя Верховного суда России Леонида Михайловича Краснова.

Леонид Михайлович и Валерий Матвеевич столкнулись перед входом в резиденцию, и впервые Верховный прошел мимо, не поздоровавшись с губернатором. Некрасов задумчиво хмыкнул и вошел в просторный холл, украшенный картинами и ковром на паркетном полу. Впрочем, кроме двух суровых сотрудников ФСО, здесь ничего примечательного не было. Затем помощник хозяина резиденции провел Некрасова в приемную и предложил подождать вызова, и, поскольку вынужденное ожидание затянулось, губернатор развернул одну из лежавших в приемной газет.

Это была «Правдивая комсомолка», и на первой же странице в глаза бросался анонс «Тригорские руководители проспали секретный объект» и еще один анонс, пониже: «Арестованный рейдер Петр Спирский купил губернатора Некрасова». У Валерия Матвеевича остановилось дыхание и помутнело в глазах.

– Что за бред?!

Он судорожно пролистал страницы, нашел статью и замер. Некто Филипп Тёркин детально описывал появление в Тригорске команды Петра Спирского, гибель начальника спецчасти НИИ «Микроточмаш» и полное невмешательство губернатора Некрасова в эту ситуацию.

Валерий Матвеевич отложил газету. Ему хотелось умереть.

– Господин Некрасов, Валерий Матвеевич! – раздался настойчивый голос помощника. – Проходите, Президент вас ждет.

Взвинченный статьей, Валерий Матвеевич прошел в кабинет и, чтобы не выдать волнения, положил руки на полированную столешницу широкими ладонями вниз. И тут же почувствовал, что все предрешено.

Президент поднял тяжелый взгляд и посмотрел на него так, как учили когда-то на уроках оперативной психологии, – не мигая, в переносицу собеседника. Затем он сцепил руки, чуть наклонился вперед и, четко выговаривая слова, начал заранее подготовленный текст: