Чтение онлайн

– Это связано с обезглавленными мертвецами? – спросил Сноу.

Командир диверсантов посмотрел на него еще раз – уже более пристально:

– Для только что оторвавшегося от мамкиного соска крысенка, купающегося в ванне и именуемого по-ли-цей-ским аквалангистом, ты задаешь слишком много вопросов, дорогуша.

Сноу молчал, не решаясь поднять глаза.

– Мы можем самостоятельно проложить путь вот с этого места. – Рахлин развернул карту и ткнул пальцем в синюю точку. – Однако из-за строительства новых очистных сооружений карта устарела. Эти участки, как ты можешь видеть, выделены. Поэтому ты должен будешь доставить нас вот сюда! – Он снова ткнул пальцем в синюю точку.

Сноу склонился над ламинированной картой. На верхнем белом обрезе изящным шрифтом было напечатано:

Под надписью был лабиринт блеклых пересекающихся линий. У западной границы Центрального парка Сноу заметил несколько групп точек, нанесенных совсем недавно. Он изучал сложные переплетения каналов, лихорадочно перебирая в уме все возможные варианты. Самый удобный вход в Вестсайдский обводной – в Протоке Гумбольдта, но пока туда доберешься, уйдет масса времени. Да и кроме того, Сноу страшно не хотелось туда возвращаться – особенно если этого можно избежать. Он тщательно припоминал тренировочные поездки – долгие дни, когда катер тыкался носом в каждую грязную дыру на береговой линии. Итак, в какой еще точке происходит сброс воды из Вестсайдского обводного?

– Я понимаю, что это непросто, – спокойно сказал Рахлин. – Но все же поторопись. У нас не так много времени.

Сноу поднял глаза. Он знал еще один путь. Очень прямой. «Что же, – подумал он, – раз они сами это хотят…»

– Станция переработки фекальных вод на Нижнем Гудзоне. Мы сможем пройти через главный отстойник.

Ответом ему было молчание. Сноу огляделся.

– Опускаться в вонючее дерьмо? – раздался чей-то голос.

– Вы слышали, что сказал этот человек! – оборвал все разговоры командир. Он швырнул Сноу гидрокостюм: – А теперь сведи свою милую маленькую попочку вниз в кокпит и смени одежонку. Мы должны закончить работу и собраться у точки выхода за шесть минут до полуночи.

М арго, дымясь от ярости, сидела на покрытом кафельной плиткой холодном полу. Она не знала, на кого больше злится. На д’Агосту, который ее в это дело втянул, на Пендергаста, отказавшегося взять ее с собой в экспедицию, или на самое себя за то, что не плюнула на всю эту заваруху. Но она просто не могла сделать этого. Теперь она понимала, какой неизгладимый след оставили в ее душе убийства в музее и особенно последняя схватка в музейных подвалах. Эти события лишили ее сна, разрушили душевный покой. А теперь еще и это…

Она знала, что Пендергаст заботится о ее безопасности, но не могла избавиться от чувства досады. «Если бы не я, он до сих пор блуждал бы впотьмах, – думала Марго. – Ведь это я установила связь между Мбвуном и Уиттлси, я сообразила, что происходит на самом деле». Будь у нее хоть немного времени, она бы распутала клубок и связала бы все оборванные концы. Она установила бы, что означают записи в журнале Кавакиты, узнала бы, что он делал с тиоксином и для чего синтезировал в своей последней лаборатории витамин D.

В тиоксине, конечно, смысл был. Судя по обрывкам оставшихся записей, Кавакита под конец радикально изменил взгляды. Видимо, понял, что последняя модификация препарата, не влияя на тело, уродует мозг. Возможно, он понял и то, что контакт растения с солевой средой таит страшную угрозу для экологии. Так или иначе, но он, судя по всему, пытался исправить свою ошибку и очистить Резервуар от Liliceae Mbwunensis . Вероятно, монстры прознали о его намерениях. Это проливает свет на причины смерти. Но все это не объясняет, за каким дьяволом ему понадобился витамин D. Может, для генетического анализа? Нет, это полная чушь…

Марго резко выпрямилась. Дыхание ее участилось. «Итак, Кавакита планировал уничтожить растения. Уверена, что это именно так, – думала она. – Следовательно, он понимал, что подвергает себя чудовищному риску. Витамин D не мог служить цели производства „глазури“. Он был призван…»

И в этот момент ей открылась истина.

Марго вскочила на ноги. Нельзя терять ни секунды! Она принялась распахивать дверцы шкафов, вышвыривая их содержимое на пол и выбирая из кучи то, что ей было нужно. Кислородная маска, очки ночного видения, коробки тупорылых разрывных пуль девятимиллиметрового калибра для ее пистолета.

Тяжело дыша, Марго выбежала из оружейного в более просторное складское помещение. Она торопливо шагала вдоль рядов деревянных шкафов, вглядываясь в пластиковые таблички. Остановившись у одного шкафа, Марго извлекла из него три литровые бутылки с сифонными крышками. Те, какими пользуются во время матча спортсмены. Она поставила бутылки рядом со своей сумкой, открыла другой шкаф и достала несколько пластиковых емкостей, содержащих по галлону дистиллированной воды. Затем снова бросилась вдоль шкафов, что-то бормоча себе под нос. Наконец она нашла, что искала: на полках рядами стояли флаконы с лекарствами. Лихорадочно пробежав глазами этикетки, она схватила нужные пузырьки и бросилась к сумке.

Марго опустилась на колени, открыла флаконы, высыпала их содержимое на пол. На кафельных плитках образовались небольшие холмики белоснежных таблеток.

– Какая концентрация, Грег? – спросила она. – Грег не ответит, но полагаю, что высокая.

При помощи одного из флаконов она растерла таблетки в порошок и высыпала несколько пригоршней в каждую из литровых бутылей. Затем залила порошок водой и энергично потрясла бутылки, глядя на белесую суспензию. Грубовато, пожалуй, но ни на что лучшее времени не оставалось. Так или иначе, все равно скоро растворится.

Она вскочила на ноги и схватила сумку. Пустые бутылки с грохотом покатились по коридору.

– Кто там? – послышался голос. Марго поняла – увы, слишком поздно, – что напрочь забыла об охраннике. Поспешно сунув бутылки в сумку и забросив ее через плечо, она направилась к выходу.

– Прошу прощения, я что-то размечталась. – Оставалось надеяться, что эти слова прозвучали искренне.

Охранник нахмурился и начал медленно вставать со стула.

– Куда направился агент Пендергаст? – поспешно спросила Марго. – Он, кажется, говорил что-то о секции «С».