Чтение онлайн

И я снова чувствую, что бурный водоворот захватил меня и уносит в глубь, в пучину этого словесного моря.

— Довольно, хватит! — наконец собрался я с духом. — Надо отдать вам должное, характеристика получилась исчерпывающая, вы обладаете исключительным даром речи. Не знаю только, насколько вы владеете умением молчать.

— Когда это необходимо...

— Необходимо именно теперь. Необходимо нам, а тем более вам. Если вы хотите еще какое-то время .провести здесь, в этой уютной квартире, а не в тюрьме, и если вы по-настоящему желаете, чтобы я исполнил свое обещание, вам просто-напросто следует забыть, что между нами был какой бы то ни было разговор, и вообще забыть, что я к вам приходил.

— Ладно. Забуду.

— Но имейте в виду, — добавляю я, — не вздумайте опустить что-нибудь в почтовый ящик.

— Что именно?

— Вы знаете что: призыв о помощи, сигнал или какой намек. Не считая оперативных работников, никто, кроме вас, не знает об этой истории с почтовым ящиком. Так что, если противник что-либо пронюхает, мы ни на йоту не станем сомневаться, что в предательстве повинны вы. И тогда...

— Нечего мне объяснять, — прерывает меня женщина. — Устою перед соблазном, не стану делать себе харакири.

— Я бы хотел вас видеть, — слышу в трубке голос Бояна.

— Что-то очень важное?

— В данный момент не особенно важное, но может стать важным, — неопределенно говорит он.

— Хорошо. Мы увидимся в семь.

И я даю ему адрес одной служебной квартиры.

Ныне понедельник, и операция на вилле Раева в ночь с субботы на воскресенье прошла нормально, так что мне не ясно, зачем Бояну срочно понадобилось встретиться со мной. Но даже если нет серьезного повода, встретиться с парнем нелишне хотя бы ради того, чтоб как-то поддержать его морально.

Квартира, как было сказано, служебная, обставленная стандартной мебелью двадцатилетней давности, громоздкой, тяжелой, мрачной, внушающей уважение разве что своей уродливостью. Словом, как будто я нахожусь в обычной домашней обстановке, с той лишь разницей, что у меня не такой застоявшийся воздух. Я вытягиваюсь на твердом, как доска, диване, объятый неповторимым чувством холостяцкого уюта, и, вероятно, начинаю дремать, потому что, когда от двери доносится звонок, я машинально поднимаю левую руку, чтобы поднять трубку несуществующего телефона.

Входит Боян, слегка запыхавшийся и немного возбужденный, он бормочет что-то вроде извинений — отнимает, дескать, у меня время.

— Ты убедился, что за тобой следом никто не шел?

Он кивает.

— И надеюсь, не слишком озирался по сторонам...

— Я делал в точности так, как вы советовали.

—Тогда садись и рассказывай, что там в данный момент не особенно важное, но может стать важным.

— Лили, — лаконично отвечает он и плюхается на стул.

— Коньяк будешь пить?

— Спасибо, не могу. Недавно выпил целых две рюмки.

— Значит, Лили? — спрашиваю, наливая себе полрюмки из бутылки, которую принес с собой. — И что же с ней стряслось, с Лили?

— Как вам сказать? Ходит за мною как тень.

— И чем ты это объясняешь?

— А что тут объяснять... — Он как-то мнется. Потом вдруг выдает: — Она влюблена в меня.

— И как ведет себя? Ходит всюду за тобой по пятам?

— Ну, до этого еще не дошло. Но позавчера, в субботу, как раз когда я сидел с Анной в «Софии», Лили тоже пришла туда и села за соседний столик. Она никогда не бывала в «Софии», но когда те стали ее подначивать, что я будто бы днюю и ночую в «Софии», она не долго думая и приперлась туда, уселась в трех шагах от нас и сидела до тех пор, пока мы не ушли.

— Сидела тихо, спокойно?

— Да, тихо и спокойно, но бросала в нашу сторону такие взгляды, что все было ясно как день. Я вертелся, делая вид, будто у меня насморк, только Анну не проведешь, настроение у нее испортилось, а когда мы вышли, начался, как водится, скандал, и я с трудом успокоил ее. А вчера Лили опять принесло, опять она села у нас под носом. И сегодня тоже, только в этот раз не нашлось свободного места, поэтому она ходила туда-сюда

мимо нас, все время глазея в нашу сторону. И конечно, новый скандал с Анной. Если так будет продолжаться, то может дойти до полного разрыва, и тогда уже дорога на виллу будет для меня закрыта.

— Да, это для нас не очень хорошо, да и для тебя, вероятно.

— О, если вы имеете в виду Анну, то, мне кажется, немного преувеличиваете. Верно, она более чистая, не такая, как те, наши, я хочу сказать, в ней больше детского, но она до того избалованная, капризная, что эти ее капризы у меня вот тут сидят.

— Тебе придется самому как-то это уладить, иначе осложнений не миновать, — говорю я. — Нашла коса на камень. Все же Лили твоя приятельница, правда?

— И да и нет, — уклончиво отвечает парень.

Он достает отощавшую коробку сигарет и закуривает.

— Дело в том, что дружбу все понимают по-разному. И чем я виноват, что она ее понимает так, как ей хочется. Я не бегал за нею, не канючил, не давал никаких обещаний, она сама пришла. — Боян замолкает и косится в мою сторону. Потом продолжает: — Но это вопросы чисто личные, как вы сказали, и я слишком много болтаю -- наверное, после выпитого — и, может, вам надоел уже...

— Вовсе нет. Просто мне бы не хотелось, чтобы ты подумал, будто я заглядываю в твои тайны.

— Тайны! — Боян небрежно машет рукой и выпускает густую струю дыма.
– - Мура это, какие тут тайны, сущий вздор. Все это тянется еще с выпускного бала... Я имею в виду себя, потому что у Лили неурядицы начались еще раньше. Впрочем, вы, наверное, знакомились с ее делом.

— Скажешь такое. «С её делом»!.. — бормочу я. — Если на таких, как вы, начнем заводить дела... Видел там какую-то справку, где перечислены все имеющие отношение к вашей шайке.

— Она, если разобраться, несчастное существо.