Шрифт:
Аарон Дембски-Боуден
Разведчик Пустоты
Warhammer 40000 –
Аарон Дембски-Боуден
РАЗВЕДЧИК ПУСТОТЫ
Я видел те дни, когда Империум больше
Не сможет дышать.
Когда Империя Человека задохнется
В грязи собственных преступлений,
Отравленная грехами пятисот
Заблуждавшихся поколений.
В ту ночь, когда безумие станет истиной,
Кадианские Врата разверзнутся,
Как воспаленная рана,
И легионы проклятых хлынут
В созданное ими царство.
В эту эпоху, последнюю из эпох,
Рожденный из запретной крови
И дурной шутки фортуны,
Восстанет Пророк Восьмого легиона.
«Пророчество об Испытании», записано неизвестным магом Восьмого легиона, М32
Посвящается новой миссис Дембски-Боуден. Ладно, им обеим.
Сорок первое тысячелетие.
Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он – Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он – полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.
Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат – Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.
У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.
Быть человеком в такое время – значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.
Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.
Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд – лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.
От автора
Небольшое замечание касательно связности сюжета. По мере того как благодаря новым публикациям серии «Ересь Хоруса» (неоднократно попадавшей в списки бестселлеров «Нью-Йорк Таймс») все больше деталей Ереси становятся известными широкой публике, законы вселенной «Warhammer 40000» претерпевают некоторые изменения. Так, в «Ловце Душ» упоминалось, что из-за причуд варпа для отделения Оскверненной Аквилы прошло сто лет с момента Ереси.
Для того чтобы не возникло противоречия с новыми откровениями касательно легионов предателей в эпоху Очищения, я слегка изменил эту цифру. В «Разведчике Пустоты» точно говорится, сколько времени прошло для Талоса и Первого Когтя. Новые цифры куда лучше соотносятся с последними сведениями о тех давних и кровавых годах.
Я сильно подозреваю, что большинство читателей даже не заметят этого небольшого изменения, но связность событий очень важна для меня – отсюда и эта ремарка.
Заранее благодарю вас за терпение и понимание.
Пролог
ДОЖДЬ
Пророк и убийца стояли на стене мертвой цитадели, сжимая оружие в руках. Дождь хлестал сплошным потоком, затрудняя видимость, барабаня по камню, стекая из пастей осклабившихся горгулий и водопадом рушась с замковых стен. Единственными звуками, доносящимися сквозь шум дождя, были голоса этих двоих: человека в разбитом, потрескивающем от статики доспехе и ксеносовской девы в изящной и древней боевой броне, покрывшейся за тысячелетия бессчетными шрамами.
– Здесь погиб твой легион, так ведь?
Ее голос, измененный шлемом, вырывался из-под смертной маски наличника странным шипением, почти сливающимся с шумом дождя.
– Мы зовем этот мир Шихр Вейрух.Как это будет на вашем змеином языке? Тсагуальса, да? Скажи мне вот что, пророк. Зачем ты вернулся сюда?
Пророк не ответил. Сплюнув едкую кровь на темные камни, он снова с хрипом втянул воздух. Меч в его руке был бесполезным обломком – вражеский удар отсек половину клинка. Вдобавок воин понятия не имел, где сейчас его болтер. Он ощутил невольный укол вины, и по разбитым губам скользнула ухмылка. Несомненно, потерять столь значимую реликвию легиона – тяжкий грех.
– Талос.
По голосу эльдарки пророк понял, что та улыбается. Удивительно, но в веселье ксеносовской девы не было и тени злобы или насмешки.
– Тебе нечего стыдиться, человек. Все умирают.
Пророк упал на одно колено. Из трещин его доспеха сочилась кровь, а вместо слов изо рта вырвался болезненный стон. Единственное, что он ощущал сейчас, – это железистую вонь собственных ран.
Женщина приблизилась. Ее дерзость дошла до того, что она положила серповидный наконечник своего копья на наплечник раненого воина.
– Я говорю только правду, пророк. Тебе незачем стыдиться этой секунды. Ты можешь гордиться уже тем, что продвинулся так далеко.
Талос снова сплюнул кровь и прошипел два слова:
– Валас Моровай.
Убийца склонила голову, глядя на него сверху вниз. Гребень ее шлема из черных и красных волос намок под дождем, и пряди прилипли к смертной маске. Она выглядела словно утопающая женщина, беззвучно кричащая из-под воды.
– То, что вы бормочете в свой смертный час, порой остается мне непонятным, – произнесла она. – Ты сказал… «Первый Коготь», да?