Чтение онлайн

Девушки вернулись за свой столик, Нина окликнула официанта, они расплатились и ушли.

— Они не итальянки, — сказал Дэвид. — Одна из них миленькая, но так краснеет, что даже неловко.

— Она влюблена в тебя.

— Конечно. Она же видела меня в Ницце.

— Не удивлюсь, если и в меня. Она не первая, но ничего хорошего из этого не получалось.

— А как тебе Нина?

— Вот стерва, — сказала Кэтрин.

— Настоящая хищница. Забавно, правда?

— По-моему, ничего забавного, — сказала Кэтрин. — Скорее, грустно.

— Согласен.

— Найдем себе другое кафе, — сказала она. — Хотя они все равно уже ушли.

— Они словно призраки.

— Да, — сказала Кэтрин. — Мне тоже так показалось. Но одна девочка славная. Глаза красивые. Ты заметил?

— Только очень смущается.

— Мне она понравилась. А тебе?

— Пожалуй.

— Люди, не умеющие краснеть, ничего не стоят.

— Нина тоже разок покраснела, — сказал Дэвид.

— Мне ужасно хотелось надерзить ей.

— Ее бы это не тронуло.

— Да, такую не проймешь.

— Хочешь еще выпить перед уходом?

— Мне ни к чему. А ты закажи.

— Мне тоже ни к чему.

— Выпей. Ты всегда берешь две порции вечером. Я тоже выпью глоток за компанию.

— Нет. Поедем домой.

Ночью, проснувшись, он слушал, как неистово воет ветер, потом повернулся, натянул на плечи простыню и закрыл глаза. Он слышал ее дыхание и пытался заснуть. Она дышала тихо и ровно, и вскоре он тоже заснул.

Второй день подряд, не ослабевая, дул ветер. Дэвид отложил повествование об их путешествии и принялся за рассказ, который пришел ему в голову четыре или пять дней назад и постепенно выстраивался. Должно быть, он обдумал его за последние две ночи во сне. Он понимал, что нельзя прерывать начатую работу, но ему писалось так уверенно и легко, что он рискнул отложить повесть и написать рассказ, который мог получиться только теперь или никогда.

Работалось легко, как бывало всегда, когда рассказ созревал заранее, и он уже написал больше половины, а значит, пора было прервать работу и отложить ее до следующего дня. Если он не сможет отложить рассказ после перерыва, придется подналечь и закончить. Но Дэвид надеялся, что сумеет дождаться завтрашнего дня и писать на свежую голову. Рассказ был хороший, и теперь он не мог придумать его за эти несколько дней. Тут память немного изменяла ему. За эти дни он лишь почувствовал, что должен написать рассказ. Теперь он ясно представлял себе, чем закончить. Он хорошо помнил, какой был ветер и как выглядели отшлифованные песком кости, но сейчас ничего этого не было, и приходилось все придумывать. Получилось правдиво, потому что, работая, он пережил все заново, и только высохшие кости оставались пока где-то в прошлом. Рассказ начинался с этого злополучного случая в shamba 18, и он должен был написать его.

Он чувствовал усталость после работы, когда заметил оставленную Кэтрин записку. Она писала, что не хотела ему мешать, уехала в город и вернется к обеду. Дэвид вышел из комнаты, заказал завтрак и, пока его готовили, поболтал о погоде с хозяином гостиницы, месье Оролем. Месье Ороль сказал, что иногда ветер дует в их сторону. Это еще не настоящий мистраль, во всяком случае, рановато для этой поры, но дня три ветер продержится. С погодой вообще творится что-то неладное. Месье наверняка сам обратил внимание. Если бы кто-нибудь следил за погодой, то легко заметил бы, что такого не было с самой войны.

Дэвид ответил, что не мог следить за погодой, так как много путешествовал, но что климат, безусловно, изменился. Не только климат, сказал месье Ороль, но и вообще все, а то, что еще не изменилось, вот-вот изменится. Может статься, это и к лучшему, и лично он совсем не против перемен. Месье — космополит и, должно быть, сам так думает.

— Несомненно, — сказал Дэвид, пытаясь довести их разговор до полного абсурда. — Необходимо также пересмотреть вопрос о cadres 19.

— Вот именно, — сказал месье Ороль.

На том они и порешили. Дэвид допил свой cafe creme, прочел «Мируар де спорт» и заскучал в ожидании Кэтрин. Он вернулся в комнату, нашел роман «Далеко и давно», вышел на террасу, устроился на солнышке за столиком с подветренной стороны и стал читать эту прекрасную книгу. Кэтрин заказала для него у «Галиньяни» в Париже издание в тисненой обложке, и, когда книги пришли, он почувствовал себя настоящим богачом. Со времен Гро-дю-Руа его счета в банке в долларах и франках казались ему совершенно фантастическими, даже не верилось, что у него столько денег. Но, получив книги У. Г. Хадсона, он действительно почувствовал себя богачом, и Кэтрин очень обрадовалась, когда он сказал ей об этом.

Почитав примерно с час, он и вовсе затосковал без Кэтрин и тогда разыскал прислуживавшего за столом паренька и попросил принести виски с содовой. Немного позже он заказал еще порцию. Было уже далеко за полдень, когда до него донесся гул взбиравшегося в гору автомобиля.

Девушки шли по дорожке, и до него доносились их веселые голоса. Затем он услышал, как Кэтрин сказала:

— Смотри, кого я тебе привела.

— Простите, я знаю, мне не следовало приходить, — сказала девушка. Это была хорошенькая темноволосая девушка, одна из тех, что встретились им вчера в кафе, та, которая все время краснела.

— Как поживаете? — сказал Дэвид. Она явно побывала у парикмахера, и стрижка у нее была такая же короткая, как у Кэтрин после Биаррица. — Я вижу, вы нашли мастера.

Девушка зарделась и взглянула на Кэтрин, как бы ища у нее поддержки.

— Посмотри на нее, — сказала Кэтрин. — Подойди, потрогай волосы.

— О, Кэтрин, — вздохнула девушка. Потом, повернувшись к Дэвиду, добавила: — Пожалуй, если хотите.

— Не бойтесь, — сказал он. — Думаете, попали бог знает куда?

— Не знаю, — сказала она. — Просто я счастлива, что приехала.

— И где же вы обе пропадали? — спросил Дэвид у Кэтрин.

— Конечно, у Жана. Потом зашли выпить, и я пригласила Мариту пообедать с нами. Разве ты не рад нам?

— Я в восторге. Выпьете еще?

— Приготовь мартини, — попросила Кэтрин. — Стаканчик не повредит, — сказала она девушке.

— Нет, не нужно. Мне еще вести машину.

— Может быть, черри?