Чтение онлайн

В общем с нормального места работы никто не позвонил.

Через три месяца мама намекнула, что неплохо бы помогать с коммуналкой, и тогда-то я впервые пришел на завод. Серпуховский механический завод имени Куйбышева, гигант еще советских времен, производивший котельное оборудование для ТЭЦ и промышленных предприятий.

Так я и стал токарем. И тут мне повезло попасть в ученики к Василичу, по паспорту — Василию Петровичу Громову. Он оказался мужиком под шестьдесят, с руками, похожими на корявые дубовые ветки, и с крайне сварливым характером, но… справедливым.

Первую неделю он смотрел на меня, как на полного идиота. И вспоминая что из-под моих рук выходило, он был недалек от истины.

— Ты вообще стамеску от резца отличаешь? — рявкнул он, когда я в третий раз неправильно закрепил заготовку в патроне.

— Отличаю, Василий Петрович, — я сжал зубы. Тогда после армейских прапорщиков его крики казались детским лепетом.

— Дааа? Тогда объясни мне, почему делаешь, как левая нога захотела? — Он оттеснил меня от станка. — Смотри и запоминай. Раз объясняю, два объясняю, а на третий пошлю куда подальше. Понял?

Я смотрел. И запоминал. Каждое движение, каждый совет. Приходил домой и штудировал справочник токаря, который Василич мне по доброте душевной дал.

— Режимы резки для стали Ст3… подача 0,2–0,4 мм/об… скорость 25–30 м/мин… — бормотал я по вечерам, пока мама смотрела телевизор на кухне.

Через месяц Василич, глядя на деталь, вдруг хмыкнул. Как сейчас помню, что вытачивал втулку для котельной установки.

— Ну, может, не совсем безнадежный, — пробурчал он. — Еще поработаешь и человеком станешь.

Это был самый большой комплимент, который я от него слышал за все время.

Что до личной жизни… То ничего серьёзного за десять лет у меня не случилось. Так… короткие встречи. Самая терпеливая повстречалась со мной восемь месяцев. «Дима, мне нужен мужчина рядом, а не призрак, который появляется раз в неделю на пару часов». И она была права. Ведь работал я по двенадцать часов в день, шесть дней в неделю.

Возможно, были бы деньги, кто-то и потерпел бы. Но ведь и их не было.

На зарплату токаря не разгуляешься.

Уже тогда я начал брать шабашки, по вечерам и выходным вытачивал детали для частников. Втулки, валы, фланцы, что угодно. Платили хорошо, наличными.

Через полгода я перешел из токарей в слесари. И до сих пор помню с каким осуждением на меня смотрел Василич.

— Куда прешь? — возмутился он. — Я из тебя специалиста делаю, а ты…

— Василий Петрович, там больше платят, — честно признался я. — И работа интереснее.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул.

— Понятно. Ну, иди. Только помни — токарь из тебя уже получился нормальный. А через годик и меня бы превзошел. Там и денег стал бы зарабатывать побольше.

Но я не послушал. И, если честно, не жалею.

Кто бы мог подумать, что слесарное дело окажется еще сложнее. Теперь я занимался сборкой котельных агрегатов, сложных систем из десятков труб, клапанов, манометров. Приходилось разбираться в гидравлике, пневматике и читать запутанные чертежи.

Однажды вечером я сидел на кухне и листал газету. Мама готовила ужин, за окном шел снег, была середина января.

— Дим, смотри, — она ткнула пальцем в газету. — Тут объявление. Набор на заочное отделение в институте управления. Менеджмент кризисных ситуаций.

Я посмотрел на объявление. Московский институт, заочка, срок обучения пять лет. Стоимость… Я прикинул, если откладывать то, что зарабатываю на шабашках, как раз хватит.

— Зачем мне это? — спросил я, хотя внутри что-то дернулось.

— Ты же всегда хотел учиться, — мама посмотрела на меня. — Я вижу, ты на заводе, как в клетке. Попал в замкнутый круг, из которого пора выбираться. — Она сделала паузу. — Подумай. Жизнь, конечно, твоя, но пора идти дальше.

— Просто… Просто это не то… Не то, о чем я мечтал. Я хотел быть врачом, спасать людей. А вместо этого…

— Сын, как бы это не было прискорбно, но медицина тебе уже не светит, — продолжала мама, словно читая мои мысли. — Но кризисный менеджер, это же, как мне кажется, тебе тоже подойдет. Голова у тебя светлая. И будешь не гайки крутить, а помогать предприятиям выживать в трудные времена.

Я усмехнулся. И через неделю подал документы. Еще через месяц получил письмо о зачислении. Так началась моя вторая попытка получить высшее образование.

Учеба оказалась другой, не такой, как я представлял. Если медицина была про людей, про их тела и болезни, то менеджмент был про цифры, схемы, процессы. Экономика предприятия, финансовый анализ, управление персоналом, антикризисные стратегии.

— Значит, при падении объемов продаж более чем на тридцать процентов необходимо провести реструктуризацию, — отвечал я на экзамене на полугодовой сессии. — Первым шагом является анализ издержек и выявление непрофильных активов…

Я сдал. Но вы бы знали каких нервов мне это стоило. И в сумасшедшем цейтноте, не иначе как чудом, проучился пять лет.

А на следующей неделе у меня были государственные экзамены, и потом оставалась только защита диплома. Я верил, что ещё немного и разорву этот порочный круг, после чего начну новую жизнь.

Не знаю, почему, но о том, что я получаю высшее образование, я никому на работе не говорил. Но именно поэтому-то сегодня днём, когда речь зашла про ульи, я напомнил Петровичу про отпуск.

Все пять лет я специально подгадывал отдых на дни, когда начиналась сессия. Не всегда получалось, но как-то пять лет проучился.