Шрифт:
.
АНРИ ТРУАЙЯ
Рассказы «Лабирiнт», 1996
М. Венгреновская, перевод
1996
Содержание
Господин Цитрин. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
4 Руки . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
33 Возвращение из Версаля . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
41 Колдовство . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
51 Истина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
60 Недоразумение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
70 Удивительное приключение мистера Бредборо . . . . . . . .
77 Фальшивый мрамор . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
83 Подопытные кролики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
88 Тандем . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
101 Суд Божий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
106 Столик для верчения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
140 Умопомрачение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
151 Ошибка . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
155 Филантроп . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
161 Дама в черном . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
173 Прибой . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
182 Портрет . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
190 Сын Неба . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Господин Цитрин
Глава I
Упираясь руками в полусогнутые колени и оттопыривая зад, профессор Оврей-Пелиссак наклоняется перед дверью и заглядывает в замочную скважину.
– Сколько их? – спрашивает господин Цитрин.
– Семь или восемь. Есть далее несколько женщин, хотя в объявлении было специально оговорено, что требуется только юноша без специального образования. Очевидно, они надеются, что лучше всего будут отвечать второму требованию и вы забудете о первом! Хотите взглянуть?
– Нет, нет, – возражает господин Цитрин.
Но он тоже наклоняется, отодвигает пальцем язычок замка и заглядывает в скважину.
Сначала он видит мужчину, сидящего лицом к окну. Немного передвинувшись, он видит второго, а затем третьего. Господин Цитрин внимательно их рассматривает: один вытаскивает из кармана билетик метро и начинает чистить ногти, но вдруг, спохватившись, что вытащил совершенно чистый билетик, спешно прячет картонный прямоугольничек в карман жилета.
Второй беспокойно ощупывает пуговицы на ширинке, проверяя, застегнуты ли они. Какой-то нахал встает, причем сидение с грохотом откидывается, берет со стола газету, разворачивает ее с возмутительной непринужденностью, вроде у себя дома, или в гостях у друга, или в приемной явно безобидного зубного врача.
Господин Цитрин выпрямляется и отступает от двери, зардевшись от стыда, будто только что подсмотрел чужой секрет. Ему противна мысль о том, что он должен принять этих ничтожных представителей человеческого рода, расспросить их, оценить и отослать, как отсылают портному испорченный костюм. Он уже сожалеет, что оторвал этих незнакомых людей от их повседневных занятий или развлечений. Господин Цитрин сердится на Оврей-Пелиссака, который склонил его к этому, и на себя самого за то, что дал себя уговорить.
– Я никогда не сумею с ними говорить, – жалуется он.
Оврей-Пелиссак качает своей красивой большой головой немного неуравновешенного психиатра со смуглым от загара лицом, обрамленным седыми кудрями, и ярко-голубыми глазами.
– Не бойтесь, – успокаивает он, – я сам их опрошу. Вы только будете сидеть за столом и время от времени качать головой в знак согласия. Вот так. Сделайте многозначительный вид. Наклоните голову, возьмите авторучку, пододвиньте блокнот, чтобы его было видно. . . Хорошо. . . Я начинаю. . .
Он направляется к двери и широко ее распахивает:
– Кто первый?
Первый кандидат заходит в комнату. Это седенький старичок, худенький, сухонький, с морщинистым лицом, розовыми прозрачными ушами и глазами цвета мокрицы. Он останавливается. Прижимает к животу шляпу, как неумелый актер, играющий стыдливого героя.
Оврей-Пелиссак стоит спиной к окну, как это принято среди роковых женщин и следователей, которые, сами оставаясь в тени, стараются, чтобы свет падал на лицо собеседника.
– Садитесь, – приглашает он.
И вдруг подходит ближе к бедняге, кладет руку ему на плечо и, пристально вглядываясь в глаза, быстро говорит:
– Господин Цитрин держит свое белье на полках в чуланчике, свои костюмы – в шкафу, обувь – в деревянном ящике в передней, записную книжку с адресами хранит в левом ящике письменного стола, а почтовую бумагу – в правом ящике. Где господин Цитрин хранит свою записную книжку с адресами?
– Я. . . я не знаю, – пролепетал старичок.
– Я вам только что сказал.
– Извините. . .
– У вас, очевидно, туговато с памятью?
– В моем возрасте. . .
– А как у вас со слухом?
– Что греха таить. . .
– А может, вы невнимательно слушали?
– Возможно. . .
Оврей-Пелиссак рассматривает его с жестоким спокойствием.
– Плохо, плохо, – говорит он, – Память, слух, внимание. . . Спасибо, милейший. Если нам понадобятся ваши услуги, мы вам сообщим письменно.
Когда дверь за старичком закрывается, господин Цитрин вскакивает с кресла. Он совершенно раскис и плаксивым голосом просит: