Шрифт:
Рассказы о Сталине
(сборник)
СОДЕРЖАНИЕ
Д. Гогохия. На школьной скамье.
В ночь на 1 января 1902 года. Рассказ старых батумских рабочих о встрече с товарищем Сталиным
С.Орджоникидзе. Твердокаменный большевик.
К.Ворошилов. Сталин и Красная Армия.
Академик Бардин. Большие горизонты.
И.Тупов. В Кремле со Сталиным.
А.Стаханов. Таким я его себе представляю.
И.Коробов. Он прочитал мои мысли.
М.Дюканов. Два дня моей жизни.
Б.Иванов. Сталин хвалил нас, железнодорожников.
П.Кургас. В комиссии со Сталиным.
Г.Байдуков. Я видел Сталина. (Из дневника.)
А.Беляков. По Сталинским маршрутам.
М.Раскова. Самый человечный из людей.
А.Довженко. Учитель и друг художника.
И.Дзержинский. Открыл перед нами творческие шути.
Нина Здрогова. Букет от пионеров.
Нина Молева. Пионерский привет Сталину.
НА ШКОЛЬНОЙ СКАМЬЕ
Город Гори с юга и запада омывают Кура и Лиахва.
Он окружен плодовыми садами. В городе возвышаются развалины древней крепости - памятника Средневековья.
В старом Гори было около восьми тысяч человек населения, много церквей, лавок, духанов и на весь тогдашний уезд четыре учебных заведения: городское четырехклассное училище, духовное четырехклассное, учительская семинария и женская прогимназия.
В этом городе в семье сапожника Виссариона Джугашвили в 1879 году родился мальчик, которому дали имя Иосиф.
В 1890 году, поступив в горийское духовное училище, я впервые встретился с одиннадцатилетним Иосифом Джугашвили.
Предметы у нас проходились на русском языке, и лишь два раза в неделю преподавали грузинский язык.
Я, будучи уроженцем Мингрелии, произносил грузинские слова с акцентом. Это дало повод ученикам смеяться надо мной.
Иосиф же, наоборот, пришел мне на помощь.
Скромный и чуткий, он подошел ко мне и сказал:
– Ну, давай я буду учиться у тебя мегрельскому языку, а ты у меня грузинскому.
Это движение души товарища сильно растрогало меня.
Не одна только скромность отличала Иосифа. Большие способности и любознательность выделяли его среди учеников.
Обычно он был серьезен, настойчив, не любил шалостей и озорства. После занятий спешил домой, и всегда его видели за книгой.
Дядя мой, Виссарион Гогохия, в квартире которого я поселился, переехал в дом Кипшидзе. Здесь же, во дворе, жил Иосиф с матерью.
Их комната имела не более девяти квадратных аршин и находилась около кухни. Ход - со двора прямо в комнату, ни одной ступени. Пол был выложен кирпичом, небольшое окно скупо пропускало свет. Вся обстановка комнаты состояла из маленького стола, табуретки и широкой тахты, вроде нар, покрытой "чилопи"-соломенной цыновкой.
Мать Иосифа имела скудный заработок, занимаясь стиркой белья и выпечкой хлеба в домах богатых жителей Гори. За комнату надо было платить полтора рубля в месяц, но не всегда удавалось скопить эти полтора рубля.
Тяжелая трудовая жизнь матери, бедность сказывались на характере Иосифа. Он не любил заходить к людям, живущим зажиточно. Несмотря на то, что я бывал у него по нескольку раз в день, он поднимался ко мне очень редко, потому .что дядя мой жил по тем временам богато.
Отец Иосифа-Виссарион-проводил весь день в работе: шил и чинил обувь.
За что ни брался Иосиф, все усваивал глубоко и основательно.
На подготовку к урокам у него уходило очень мало времени.
Благодаря своей исключительной памяти он, внимательно слушая педагога, запоминал урок и не нуждался в повторении.
Свободное от занятий время уходило на чтение книг. Он перечитал все, что было в школьной библиотеке, - произведения грузинских и русских классиков, - и по своему развитию и знаниям стоял намного выше своих школьных товарищей.
Это дало основание назначить ему одному ежемесячную стипендию.
Горийское духовное училище мы окончили в 1894 году. На выпускных экзаменах Иосиф особенно отличился. Помимо аттестата с круглыми пятерками, ему выдали похвальный лист, что для того Бремени являлось событием из ряда. вон выходящим, потому что отец его был не духовного звания и занимался сапожным ремеслом.
Осенью того же 1894 года мы приехали в Тифлис - впервые в нашей жизни очутились в большом городе.
Нас ввели в четырехэтажный дом, в огромные комнаты общежития, в которых размещалось по двадцати-тридцати человек.
Это здание и было тифлисской духовной семинарией.
Жизнь в духовной семинарии протекала однообразно и монотонно. Вставали мы в семь часов утра. Сначала нас заставляли молиться, потом мы пили чай, после звонка шли в класс. Дежурный ученик читал молитву "Царю небесный", и занятия продолжались с перерывами до двух часов дня. В три часа - обед, в пять часов вечера-перекличка, после которой выходить на улицу строго запрещалось.
Позже вели на вечернюю молитву, в восемь часов пили чай, затем расходились по классам-готовить уроки, а в десять часов - по койкам, спать. Мы чувствовали себя как бы в каменном мешке.
Ученики не имели права обсуждать свои нужды и запросы.
Все, что преподавалось, якобы означало непреложную истину.
Горе любопытному и любознательному! Сомнениям не должно было быть места. Критические суждения о явлениях природы, о страницах священного писания считались кощунством.
Инспектор Абашидзе строго и придирчиво следил за пансионерами, за их образом мыслей, времяпрепровождением и, кроме того, позволял себе производить обыски. Обыскивал нас и наши личные ящики.