Чтение онлайн

Увы, украинское прошлое плохой материал для создания украинского будущего. Историческое наследие нынешней Украины это либо – хаос, анархия, беспомощность, пустозвонство, либо – длительное пребывание в рамках государственности иных наций. Украинское прошлое это скорее тяжелый балласт, не позволяющий двигаться вперед, чем фундамент, на котором можно что-то построить.

Необходимо признать тот факт, что до 1991 года, украинский народ, этнические особенности которого формировались последние пятьсот лет, никогда не знал собственной государственности. Более того, ему было неведомо и национальное самосознание. Восточные славяне юго-западных регионов Руси, в своей массе, до XVIII века идентифицировали себя в качестве «православных» (христиан) но отнюдь не как «украинцев». Т.е. самоидентификация шла не по этнической принадлежности, а по вере, мировоззрению, ценностям. При этом надо учитывать и то, что еще в XVIII веке предки современных украинцев называли себя не «украинцами», а «русскими», называя восточных славян северных регионов Руси «московитами».

Лишь в XIX веке российская интеллигенция, после нескольких столетий безуспешных попыток влиться в европейскую культурную парадигму, впитав в себя модные идеи политического национализма, которые разнесла по всей Европе на своих штыках армия революционной Франции, заговорила о национальном самоопределении и особом пути русского народа. О национальном самоопределении так же заговорила интеллигенция Польши, чья идеология подкреплялась народными восстаниями против имперской власти России. В данной интеллектуальной и политической среде от российской интеллигенции идейно отпочковалась небольшая группа малоросских поэтов и литераторов, которые на основе модной европейской националистической и антимонархической (республиканской) идеологии создали идею национального самоопределения малоросского (украинского) народа.

Хочу особо подчеркнуть тот факт, что по своей сути идея «украинского национального самоопределения» как и «создания украинского государства» возникли в головах небольшой группы русской (малоросской) интеллигенции (выходцев из юго-восточных губерний Российской империи) как некий умозрительный проект, замешанный на революционной идеологии Европы. В дальнейшем этот проект творчески развивался целой когортой малоросских поэтов и писателей, людей, безусловно обладавших развитым воображением, но всегда слабо разбиравшихся в реальной политике и уж тем более – государственном строительстве. Не смотря на это, к двадцатым годам прошлого века, идеологами «української державності» при поддержке, так сказать, «прогрессивных сил Европы», была сформирована прослойка «национально сознательных украинцев», готовых как умирать, так и убивать во имя литературных фантазий.

Впрочем, если кто-то решил, что я осуждаю творцов и служителей «української ідеї», то он ошибается. Украинская душа, как и русская, по своей сути идеократична. Ей нужны великие идеалы, нечто такое, что по своим масштабам приближается к трансцендентному Абсолюту, перед которым эгоистичное «я», мечтающее о сытой и комфортной жизни салоеда-обывателя скукоживается до микроскопических размеров. Украинской душе необходимы великие цели и масштабные свершения, в которых она только и может, взломав кокон мелкого жлоба-потребителя, реализовать самую себя. Именно поэтому сечевое казачество шло в авангарде русского продвижения в глубь Сибири, «малороссы» составляли очень значительную часть государственной, военной и интеллектуальной элиты имперской России и СССР, а «украинцы» легко умирали в лесах западной Украины за «національну ідею».

Действительно, с самопожертвованием и у «малороссов» и у «украинцев» проблем никогда не было, однако всегда была проблема во имя чего это самопожертвование. Приходится констатировать, что украинская пассионарная энергетика либо уходила в никуда, либо использовалась в чужих интересах, ради чуждых идеалов. Именно неспособность самостоятельно создавать собственные идеи, формулировать собственные цели, приводила к тому, что украинцы никогда не знали своей государственности, находясь в постоянном поиске имперского центра {1}.

Поэтому в прошлом веке, после февральской революции 1917 года украинская государственность в виде Центральной рады, гетманата, Директории и Западно-украинской республики была не более чем дурным водевилем с плохим концом. То же печально-комичное явление представляет собой квазигосударственный феномен, возникший в 1991 году. Очень похоже, что и закончит он точно так же.

Проблема украинской государственности гораздо глубже и сложнее, чем ее пытаются подать в лубочном антураже с вкраплениями модной западной риторики «національно-свідомі» украинские интеллектуалы. Многие из них до сих пор не поняли, что построение национального и независимого государства, в современных условиях, абсолютно противоречит построению развитой демократии западного типа.

Идея «национального государства», воплощающего в себе волю, интересы и суверенитет нации как главного субъекта мировой истории (эта идея позднее легла в основу «национализма») первоначально объективировала себя в Великой французской революции, ознаменовавшей собой эпоху европейского модерна. Именно тогда государство приобретает национальные черты, основывая свою легитимность не на суверенитете монарха, а суверенитете нации. Под этот постулат постепенно выстраивается вся структура международного права и алгоритмы ведения внешней политики в Европе.

К началу XX века идея национального государства значительно мутировала под воздействием модной тогда среди европейской интеллигенции социалистической (коммунистической) идеологии. Однако если в Европе симбиоз «национального государства» (иными словами – «национализма») и «социализма» привел к возникновению национального социализма в виде мощного и агрессивного ІІІ Рейха, то на Украине он привел к совершенно нежизнеспособным опереточным режимам в виде Центральной рады, гетманата и Директории, которые изжили себя в течение нескольких лет, создав вакуум власти, который вначале заполнили оккупационные войска кайзеровской Германии, а затем большевики.

Объяснить этот феномен можно лишь только одним: модернистские идеи Европы – «национализм» и «социализм» были несовместимы с ментальностью и образом жизни украинских селян основанным на ценностях традиционного общества. Простой украинский мужик, из спокон веку живущий землей и бесконечно терпящий разнообразные притеснения со стороны абсолютно чуждых ему панов/господ, психологически был склонен лишь к анархизму, отрицающему всякую власть/государственность. Не «национальное государство», а Гуляй-Поле было идеалом и многовековой мечтой украинского селянина. Именно поэтому истинными вождями той Украины стали не грушевские, винниченки, скоропадские и петлюры с их опереточной государственностью и местечковым национализмом, а люди наподобие Батьки Махно.

Укрепленные и вооруженные села, не признающие никакой центральной власти и лихие банды «зеленых», «бьющие красных пока не побелеют и белых, пока не покраснеют», открыли эпоху новой украинской казачины. На Украине, силы способной обуздать начавшийся на украинских землях хаос, создав жизнеспособное государство, не было. Именно поэтому Украину сперва оккупировали немцы, а затем железной рукой наводить порядок на ее бесхозной территории принялись большевики.

Когда в 1991 году рухнул Союз, украинская постсоветская элита с восторгом и энтузиазмом объявила себя на словах и на деле продолжательницей дела Центральной рады, гетманата и Директории. Если к гетману Скоропадскому, как царскому генералу, современная украинская идеология относится несколько прохладно, то таких неудачников как Грушевский и Петлюра превозносит как великих национальных героев. С вождями на Украине всегда существовала проблема, именно поэтому на их пьедестал постоянно ставились разнообразные блеклые личности, «халифы на час» – пигмеи и карлики от политики (начиная с Грушевского и заканчивая Ющенко).