Чтение онлайн

На душе становилось все гадостней и гадостней. Игра - дело личное - и в пределах собственной роли ты можешь быть героем или подонком - как тебе в данный момент или вообще по жизни хочется. Только нарываться на второго отчего-то всегда неприятно... Это от привычки к командной игре. Раньше ты всегда была готова к бою и обороне...

Кошка села, натянула кроссовки, вытащила из кармана традиционный бинтик для белой повязки мертвеца - чтоб было видно издалека, что не стоит резать уже убитого, да и разговаривать себе во вред: уволокет с собой в Страну мертвых...

Кошка пошла, не разбирая, через кусты до хорошей дороги. которая когда-то называлась Доменной. Ветер, как обленившийся футболист, гонял туда-сюда листья, по асфальту змеились глубокие трещины. Кошка стянула маску, вытерла ею лицо и вертя ее на пальце, неспешно побрела в мертвятник...

Мандос, как с первых ХИ традиционно называли владыку Страны мертвых, встретил Кошку брюзгливо.

– Имя?
– спросил хмуро, раскрывая уже порядком исписанную тетрадь.

– Кошка, - покорно сказала Кошка.

– Время смерти?

– Тридцать пять минут назад.

Мандос, шевеля губами, сделал сложный расчет.

– Причина смерти?

– Комариная плешь.

– Иди, - Мандос мотнул головой.
– Дрыхни.

Бодрствующие трупы встретили Кошку с полузлорадной приветливостью: если уж Кошка залетела в мертвятник в первую половину Игры, то им и сам Бог велел... Она рыскнула взглядом, своих не обнаружила и опрокинулась на свободную "пенку". Сосед, не прерывая игры в карты, мотнул бритой головой.

– Твои были.

– Кто?

– Арнольд с Улыбкой.

– А Шустрик?

– Арнольд, говорю, с Улыбкой... что ложишь, что? Арнольд от студня сдох, мужики напоролись на копов. Улыбку подстрелили. Шустрик удрал... ну куда, куда, глаза-то разуй!..

– На то он и Шустрик...
– пробормотала Кошка и обнаружила перед собой раскрытую банку сгухи. Рыжий желтоглазый парень присел рядом с ней по-турецки.

– От нашего стола вашему столу...
– он махнул рукой в сторону валявшихся с голыми торсами трупов - те вяло пошевелили верхними конечностями.
– Твои велели передать тебе пиво - сказали, что скоро загремишь к Мандосу - но мы его оприходовали. Так что извини... Нам через полчаса выходить. Кипяток в ведре. Мандос с глубокой похмелюги злой и не кормит. Где попалась-то?

– На Плеши.

Парень уважительно присвистнул. Свист получился звонким и переливчатым. Труп, пластом лежавший неподалеку, поднял голову, пробормотал злобно: "Из могилы подымут, падлы..." По свисту Кошка узнала - Крис с Вольных Охотников.

– Без карты, что ли?

– В том-то и дело, что с картой...
– пробормотала Кошка, открывая прижатую крышку сгущенки. В уме заново раскручивалась сцена на стене. Вот она подходит, наклоняется, Ланс разворачивается, из-под ног падают крошки цемента, взмах левой рукой...толчок правой, несильный, вскользь... Вот теперь лежи и думай - случайно-неслучайно... Кошка задумчиво лизнула с ложки сгуху.

Крис явно переотдыхал - так и подпрыгивал от нетерпения, как маленький мяч - яркий, рыжий, упругий.

– Карту, поди, у Стервятника брали? Он, говорят, специально сталкеров на ловушки выводит. А слыхала, кто-то на границе Зоны рэкетом занимается? Сидят, ждут, когда сталкер с хабаром выйдет, раз-два - и готово... Много нашли?

– Да чего теперь...
– сказала Кошка. Заметив ее движение Крис достал и прикурил две сигареты, отдал одну Кошке и стал рассказывать, как Вольные Охотники втроем загремели под смерть-лампу. Кошка облизывала ложку, запивая чуть теплым чифиром, слушала вполуха, поглядывая на сутолоку в трактире напротив. Прищурилась. Похоже, мелькнул Шустрик. На Игре зрение почему-то резко обострялось и очки ей были практически не нужны. Точно, Шустрик. Лавируя между посетителями, он вылетел из-под брезентового навеса кабака, прижимая локтем какой-то сверток. Мельком глянув на мертвятник, понесся было дальше. Остановился на ходу, обернулся, вглядываясь. Кошка кивнула. Шустрик вскинул руку - помахать, спохватился и почесал затылок. Постоял, соображая, схватился за голову, изображая вселенскую скорбь и пошел дальше, но уже гораздо медленнее, оглядываясь на ходу. Кошка невольно начала улыбаться и наконец ощутила вкус сгущенки.

– Охотники!
– гаркнул Мандос.
– Свободны!

– Пока, Кошка!
– радостно сказал Крис, вскакивая.
– Ни пуха тебе...

– К черту!
– напутствовала Кошка, доскребая последнюю ложку. Улеглась на спину, задирая на животе майку. Не обгореть бы на солнце, хоть бабье, но все же лето...

– Ну привет!
– сказал он.
– Долго же ты добиралась!

Кошка остановилась на приличном расстоянии, раздумывая, почему она совсем не удивилась при виде Ланса. Он сидел на стене, мотая ногами и с явным удовольствием разглядывал ее.

– Где пацан?

– В порядке ваш Лошонок, не бойся, - усмехнулся он.
– Я его в кабак с хабаром послал.

– А сам остался организовать мне торжественную встречу? Или снова торжественные похороны?

– У меня есть карта с расположением Золотого Шара, - сообщил Ланс, спрыгивая со стены.

– Надо же, как тебе повезло.

– А перед Шаром стоит мясорубка.

– И что?

– А передо мной стоит отмычка. Сейчас ее возьму и пойду Золотому Шару.

– А есть еще такая птица, - сообщила ему Кошка словами Шустрика. Называется Обломинго...

Он прыгнул. Кошка тоже, но недостаточно быстро. В миковских играх допускается физическое насилие - когда оно не переходит в мордобитье. Оно и не дошло. Ланс просто выкрутил руку Кошки, упираясь коленом в ее спину и разговаривая вполне доброжелательно, искал в карманах веревку.

– Нет, ты скажи, зачем вы, бабы, лезете в мужские игры? Ну играй в салоны, в ХИ, наконец, что ты сюда-то лезешь? А раз лезешь - терпи!
– он повыше заломил кошкин локоть, она чуть не взвыла, хватанув губами пыль с земли. Отплевываясь, скосила взгляд:

– Ты всех баб так не любишь? Или только мне... честь такая?

– А ты что думала - всех умнее, да?
– сказал он, почти касаясь губами ее уха.
– Всех круче, да? Ты у меня на этой игре из мертвятника не вылезешь! Поняла?

Локоть пошел еще выше. Кошка поняла. Поняла только сейчас - плевать ему на Игру. Плевать ему на все - кроме нее и себя. Он и на Игру приехал, наверное, только из-за нее... Что-то доказать - ей, а в первую очередь себе...

И с силой выбросив через плечо руку, вцепилась когтями ему в шею.