Прощай, предатель
Шрифт:
«Ты, парень, к своему прежнему хозяину не ходи больше. Он тебя один раз сдал, сдаст и во второй. Это ведь не он тебя вытаскивал – он просто не мешал это делать другим. Да и нечего тебе ерундой заниматься. Слушай и запоминай…»
Из института меня к тому времени уже выперли, к хозяину возвращаться после услышанного ни малейшего желания… Так вот я и попал на Базу. По «наколке» того сокамерника. Ох, не зря его тогда ко мне подсадили… Не зря. Как только ребра зажили, я оказался в… Название опустим, это несущественно. Когда-то здесь была ведомственная турбаза. Научные работники приезжали сюда зимой (лыжи-санки) и летом (солнце, воздух и вода). Но вскоре у научных работничков турбазу экспроприировали. И вместо базы отдыха устроили Базу…
Все было переоборудовано, как под воинскую часть. Стрельбище, спортзал. Изготовлен был специальный макет городской местности. Имелся на территории даже один армейский вездеход. Танков и бэтээров не видел. И собралось нас там человек двадцать, в том числе две девушки. Одеты кто во что (это считалось неважным). Кто в камуфляж, кто в костюм спортивный… То же самое с прическами – кто брит наголо, кто с длинными волосами, сзади заплетенными в косичку. Насчет судимых – не скажу, не осведомлен. Только один уж точно ранее зону топтал. Некто Армен, все плечи, грудь и руки синие от наколок. Но парень он был серьезный, дисциплинированный и умелый. Одним словом – классических уголовничков и тем более их обычаев и законов тюремных в том лагере не было.
Возраст – от 17 до 40. Многие только демобилизовались из ВДВ, морской пехоты, внутренних войск. Двое из бывших ментов (младшие офицеры). Ничего. Нормальные ребята, как все, неразговорчивые только. Все бывшие спортсмены – биатлонисты, борцы, боксеры, пятиборцы, специалисты по восточным единоборствам. Образовательный уровень – от восьми классов до престижных вузов. Полный интернационал – русские, кавказцы, татары, украинцы и даже один бурят. Два вьетнамца. Жестокие до крайности, дерзкие. А на вид – доходяги доходягами.
Две девушки жили отдельно от нас и обучение окончили на две недели раньше. Татарка Венера, в прошлом медсестра, перворазрядница по волейболу, и биатлонистка Таня, русская, крупная девица лет двадцати пяти. Общались они в основном между собой. А нам и не до баб было. Нас так основательно гоняли, что к вечеру с трудом до койки доползали…
Инструкторы нас не жалели. Основные дисциплины (разведка, наружное наблюдение, уход от «хвоста», а также «методы результативного общения», оперативную психологию и «методы воздействия на другого человека») вел моложавый спортивный мужик лет тридцати пяти. Именовался Игорем Степановичем. По слухам – окончил школу КГБ и около десяти лет отпахал в органах. По слухам… Подрывному делу нас обучал седенький, морщинистый дядя, офицер инженерных войск в отставке. Неторопливо все объяснял, обстоятельно. Стрельбе отводилось особое место – высокий, лупоглазый снайпер с гладко выбритым черепом гонял нас до изнеможения… Ну а остальному – в том числе рукопашному бою – обучались друг у друга.
Таким образом, за четыре с половиной месяца мы сносно овладели стрельбой из всех видов автоматического оружия, приемами ближнего боя в экстремальных условиях (голыми руками, нунчаками, ножом, палкой… даже авторучкой). Нас научили стрелять с обеих рук по движущимся мишеням, на звук, навскидку, в условиях плохой видимости, в падении и по нескольким мишеням сразу. Особое внимание уделяли работе со снайперским оружием и миниатюрными автоматическими системами (типа «узи» и «бизон»).
Мы могли теперь изготовлять самодельные бомбы, начинять взрывчаткой автомобили, незаметно подкладывать и подбрасывать бомбы в подъезды домов, маскировать их в офисах и производить взрывы на расстоянии. Овладели мы и способами маскировки в лесу и в городе, блокировки зданий (чисто армейские дисциплины). Ну само собой – вождение автомобиля, мотоцикла. Для воспитания жестокости тренировались на свиньях, специально содержащихся в «подсобном хозяйстве» именно для этих целей. Это, конечно, не то, что на человеке, но все-таки… Живые, как-никак. Мне их даже жаль было. Но ничего не поделаешь…
В недолгое свободное время отдыхали, как и везде – пели песни под гитару, иногда даже выпивали слегка, это не возбранялось, в отличие от наркоты. Не знаю для чего, но прошли мы и парашютную подготовку – три раза ездили в местный аэроклуб и прыгали с «кукурузника». «Руководство» договорилось…
А само «руководство» мы увидели только в день выпуска. Серьезные такие, плотные дяди. Немолодые уже, но в хорошей форме. У одного из них пальцы татуированы перстнями, но это еще ни о чем не говорит. Я один раз настоящего прокурора видел с таким перстеньком… Поздравили нас скромно и пожелали удачи. Сделали нас, если называть вещи своими именами, террористами широкого профиля. И разъехались мы кто куда, получив на прощание сведения о системе связи – сугубо индивидуальные для каждого, пароли, документы, а кое-кто – и конкретные задания.
Общее у нас было только одно, одно на всех – все мы четко сознавали, что на крючке до конца жизни, что люди, которые нашли и отследили каждого из нас, собрали в одно место и обучили нашему ремеслу, всегда сумеют снова найти и снова отследить каждого, где бы он ни был. Осознание этого руководит моими действиями и сейчас – став «осведомленным», я не могу отказаться от выполнения задания, не могу просто сбежать, скрыться, спрятаться – меня найдут. Чтобы остаться в живых, надо выполнить задание. Чтобы выполнить задание, надо остаться в живых, для начала нейтрализовав эту жуткую бабу…
… Будь прокляты те, кто подсадил тогда ко мне этого неприметного дядечку. Впрочем, теперь-то чего рассуждать… Не все так скверно, господа. Да и не мыслил я уже свою жизнь по-другому…
– Здравствуйте! Это я, Антон… Можно войти?
– Добрый вечер! Проходи, раз пришел… Чаю хочешь?
– Ой, спасибо… Вы просто моя спасительница! Я не знаю, как вас благодарить! Я бы чего-нибудь холодненького выпил…
– Минеральная есть, если желаешь.
Да, да, вот такой вот я. С соломенными мозгами и добрым сердцем, рассеянный, забывчивый… Интеллигент из провинции. Она видит такого в первый раз.
– Мне нравится здесь, – проговорил я, неторопливо наливая себе стакан минеральной. – Главное, что я ценю в квартирном интерьере, – отсутствие лишних вещей.
– Я, как видишь, тоже… – Кажется, она не прочь переброситься со мной парой фраз. – И называй меня на «ты», – неожиданно заканчивает она.
– Хорошо, Лена, с удовольствием.
– На ужин картошка и сосиски, клади себе сам.
– Я тоже всего принес… Давай по восемь капель за знакомство! За то, что не задавила!
– Ну давай, недодавленный ты мой…
Поллитровка пустела медленно, и в основном моими стараниями – Елена глядела на меня с насмешкой, пила мало, но заметно раскраснелась, ее телеса все больше распирали спортивную безрукавку, от бедер волнами шло тепло – или это мне казалось? Похоже, выпивка действовала на меня больше, чем на нее…
Невостребованная женская плоть… Да еще такая совершенная! На это я и делал главную ставку. Если и есть где-то ключ к этой неприступной крепости, то только здесь – другой слабины у такого «особо доверенного лица» может вообще не быть… Однако после Кати слишком резкий контраст. Ничего, сейчас по-быстрому перестроюсь.