Чтение онлайн

Джасим расхохотался:

— Хасун выиграл у тебя, шейх. Он хоть и сумасшедший, но прав. Бек действительно сейчас в объятиях дьяволиц.

Все молча принялись за чай. Первым завершил трапезу управляющий.

— Пойду проверю, как идет работа.

Староста тоже поднялся, сказав, что пойдет отдохнуть.

Шейх с Хасуном остались вдвоем. Каждый думал о своем. Шейх вспоминал о смерти Хамуда. Потом его мысли перенеслись на Софию и приставания к ней бека. Ему хотелось спать, но он крепился, чтобы досидеть до утренней молитвы. Его настроение явно испортилось. Встав, он, как раненый зверь, принялся ходить из угла в угол и на ходу рассуждать сам с собой: «Этот Хасун навеял на меня черные мысли. Какое мне дело до бека, дьяволов и могил? Я обязан думать о своих детях, о том, как их кормить и опекать. Почему все эти годы староста и управляющий всегда втравляют меня в разговоры о беке и его злодеяниях? Кто я против бека? У него десятки старост, сотни управляющих и надсмотрщиков. И они готовы пойти на все ради своего господина. Недаром говорят: кто ест хлеб султана, разит его врагов мечом. И что мне этот Хасун, который не понимает, что происходит в мире? Тут не то что сумасшедшему, а и сверх-умному не разобраться.

Мудрость гласит, — продолжал размышлять шейх, меряя двор Занубии широкими шагами, — что устами юродивых глаголет истина. Однако руководствуется ли этой истиной бек? Меня же аллах простит, так как я славлю его имя не только в нашей, но и в соседних деревнях. А новая мадам бека весьма недурна собой. Даже меня она не оставляет равнодушным. Что же говорить о беке? Он не жалеет на нее никаких денег. Но ему, видите ли, еще и Софию подавай. Если она не согласится, то смерть не минует ее или мужа и сына. Она не первая и не последняя. Сколько уже непокорных женщин погибло от рук беков: и девушек, и замужних женщин. Ей-богу, бек сам как дьявол, о которых все время твердит Хасун. Он похитил бедуинок и разжег кровавую войну между племенами. Скольких он лишил жизни в угоду своим прихотям! Сколько женщин овдовело и детей осиротело по его вине! О аллах, не щади тиранов, помилуй бедных!»

Занубия, наблюдая за мечущимся по двору шейхом, думала: «Что с ним? Он ходит не останавливаясь. Уж не поразили ли его дьяволы?»

Она окликнула Хасуна, который не успел далеко уйти:

— Эй, Хасун, что ты сделал с шейхом? Смотри, он ходит как заведенный!

— Ничего я ему не сделал, — ответил Хасун. — Но я вас всех предупреждал, что дьяволы уже близко. Возможно, они поразили шейха.

Занубия позвала шейха, который наконец очнулся от своей задумчивости. Его лоб покрылся испариной.

— Что ты хочешь, Занубия? Я думал, что ты давно спишь, — ответил шейх.

Он подошел к Занубие и сел рядом.

— Я не знаю, что со мной. Мысли занесли меня далеко от этого мира. Я вспомнил Хамуда, — сказал он.

— Ты сильно опечален его смертью? — спросила Занубия. — Ты — знаешь, я не люблю воров. Но Хамуд воровал, чтобы есть и кормить семью. Пусть я богохульствую, но лучше украсть, чем умереть с голоду. Почему волки нападают на овец? Потому что они голодны. Когда они сыты, то не трогают отару.

— Ты, шейх, стал говорить что-то новое, — сказал Хасун. — Раньше я такого от тебя не слышал.

Шейх испугался, что его слова дойдут до людей, они передадут их беку.

— Слушай, Хасун, мы все люди, а человеку свойственно ошибаться. Может быть, я сейчас ошибаюсь, да простит меня аллах, но я очень тронут смертью несчастного Хамуда.

— Не расстраивайся, шейх. Люди нуждаются в тебе, верят, что твое благословение доходит до небес, — участливо сказала Занубия.

— Люди приносят друг другу зла больше, чем сами дьяволы, — сказал Хасун. — Рашад-бек делает все, чтобы они поселились в нашей деревне. Что мы тогда будем делать? Как сможем им сопротивляться?

— Вставай, Хасун, и иди спать, — ответил шейх. — Мне скоро идти на молитву. Спи и ты, Занубия.

Он встал и, тяжело ступая, вышел со двора.

Ранним утром на станции Ум-Ражим среди отъезжающих выделялась фигура Рашад-бека. Он был весел и оживлен. На нем был щегольской белый костюм и красный галстук. Его голову украшал ярко-красный тарбуш, а волосы блестели от бриллиантина. От него исходил острый запах духов. Чашка кофе, выпитая у мадам Шароны, взбодрила его. Рядом с ним стояла Шарона с высокой прической. На ее белом лице алели чувственные губы, накрашенные ярко-красной помадой. Сегодня Шарона была настолько ослепительна, что Рашад-бек сразу даже не узнал ее.

Когда они вошли в вагон люкс, там их уже ждали прибывшие из Алеппо Ахсан-бек, Сабри-бек и мадам Астер, тоже блиставшие нарядами. После взаимных витиеватых приветствий они стали знакомиться с соседями по вагону, именитыми людьми, ехавшими в Хомс. В вагоне завязалась беседа о ходе уборки урожая в этом году, о городских делах. Все были довольны удачно начинающейся поездкой я уже заранее предвкушали развлечения, ожидающие их впереди.

Шарона поднялась и обратилась ко всем присутствующим.

— В таких поездках нужно расслабляться и освобождаться от всех забот, — сказала она. — Жизнь стоит нам немалых усилий, поэтому разрядка необходима. Взгляните в окно. Какие красивые поля! Они согревают наши души. Не правда ли, бек?

— Я ничего не могу добавить к твоим словам, — ответил Рашад-бек. — Ты выражаешь наши общие чувства.

— Только такие жизнелюбы, как ты, Шарона, могут организовывать такие прекрасные поездки и вечеринки, — подтвердил Сабри-бек. — Нас так тяжело вытащить из наших деревень, но благодаря тебе мы покидаем их без сожаления, заранее зная, как увлекательно и весело мы проведем время в твоем обществе.

Ахсан-бек довольно засмеялся и сказал:

— Главное, что желания наши совпадают. Значит, успех предприятия обеспечен.

Шарона и Астер двусмысленно захихикали. Астер стрельнула глазами в сторону Сабри-бека:

— Важно также, чтобы каждый был удовлетворен.

Сабри-бек, самый старший среди путешественников, пользовался явным авторитетом. Участвуя в политической жизни, он любил поговорить на серьезные темы. В отличие от него Рашад-бека интересовали только деньги и удовольствия. Когда они беседовали о политике, Рашад-беку чаще всего приходилось в ответ лишь кивать и соглашаться с Сабри-беком, Рашад-бек считал, что они хорошо дополняют друг друга.

За окном поезда мелькали зеленые поля, деревни, речки и холмы. Виды, один прекраснее другого, радовали глаз. Разговоры в вагоне потихоньку угасали. Рашад-бек с нетерпением ждал конца пути, чтобы наконец ощутить наяву то, что рисовало ему богатое воображение. А Сабри-бек думал совсем о другом. Не в силах больше сдерживать себя, он наклонился к Рашад-беку и прошептал на ухо:

— Обстановка в деревнях напряженная, но в городах все гораздо сложнее. Я теряю уверенность в завтрашнем дне. Кажется, запахло жареным.