Чтение онлайн

Олька кивнула - "так тебе и надо" прошло поверху, плеснуло уродливой зубастой рыбкой и ушло в глубину. Она попросила у официантки кофе, покрутила обручальное кольцо на пальце.

– Ничего они не знают толком, - сказала.
– Последнее подтвержденное местонахождение - на записи с камеры станции скоростного трамвая у центрального парка. Вышел из вагона, постоял с телефоном - смску набирал, потом ушел по лестнице. Подняли сверки от оператора, ничего там не нашлось подозрительного - друзья, работа, плюс наша... драма. Про смску тебя полиция спрашивала?

Маруся кивнула, прикрывая яркие синие глаза. Принесли кофе. За стойкой бармен уронил поднос бокалов, взвизгнул под грохот бьющегося стекла. На дереве столика под лаком был потек смолы в форме Италии. Олька с Саней ездили в Венецию, когда поженились. У них был секс на улице, в древнем темном переулке, под звездами. Так себе секс, трудно расслабиться среди призраков. Олька потом купила себе шарфик и магнит на холодильник...

– Мы должны были встретиться в парке, - сказала Маруся, виновато поднимая плечи.
– Но я выехала с парковки и колесо спустило... Пока ремонтники провозились, стемнело совсем. А телефон Санин уже не отвечал...

Она помолчала, кусая губы. Потом вздохнула, будто решаясь.

– Мне сложно объяснить, как я это знаю, но Саня жив, - сказала она.
– Ему плохо, он в большой опасности... Я чувствую.

Олька отпила кофе, поморщилась - ну как можно такую гадость набодяжить?

– Ясновидящая?
– спросила. Злость взяла такая, что захотелось нагрубить дуре, хлестнуть ее по физиономии.
– Жопой чуешь, или еще чем?

– Не жопой, - сказала Маруся тихо. И, со скрежетом отодвинув стул, поднялась в полный рост. Олька дернулась, чуть не умерла тут же, на месте. Живот у Маруси был большой, круглился под неярким платьем. Месяцев семь-восемь, рожать в начале лета, Близнецы будет или Рак по гороскопу, как же он решился, не хотел детей ведь, она же его сколько раз спрашивала, а он все потом-потом, успеем, ты же у меня сама еще совсем девчонка... Ольку вдруг резко вырвало прямо на пол у столика - вчерашней пьянкой, разбитой любовью, Саниным предательством, ужасом от его исчезновения, ну и омерзительным кофе, который ее только что угораздило выпить.

Она пулей вылетела из кафе, ни на кого не глядя, за угол, в арку, во двор, мимо, мимо. Упала на лавку, содрогалась в сухих рыданиях, согнувшись пополам. На асфальте у ее ног лежали: сухой лист, пивная пробка и окурок. Когда она, наконец, смогла поднять глаза, рядом с ней сидела Маруся и держала ее оставленную в кафе сумку.

– Оля, он тебя любит, - сказала она, - И меня любит. Что же, плюс на плюс должно быть минусом? Нам с тобой его спасти надо, а с остальным потом разберемся.

Олька смотрела на нее внимательно - красивая, спокойная такая, неудивительно, что Саню к ней потянуло, сама-то Олька резкая, горячая и скорая на гнев и расправу...

– Что ты там про ясновидение говорила?
– горько спросила она.
– Ты еще и экстрасенс?

Маруся невесело улыбнулась.

– В детстве бывало, редко, слабо. А сейчас - чем она больше, - Маруся показала на живот, - тем чаще и сильнее получается. Если дотронусь, могу мысли и образы чувствовать. Вроде эха...

– Девочка, значит, - горько сказала Олька. Протянула руку - докажи. Маруся кивнула, положила свою мягкую прохладную ладонь на ее сухую и горячую. Подержала. Потом рассмеялась удивленно.

– Серьезно?
– сказала.
– Кап-кап-кап из ясных глаз Маруси? Прямо на копье?

Тут и Олька засмеялась - потому что песня эта у нее в голове с самого утра по ассоциации крутилась бесконечно, потому что поверила - Саня живой.

– В центральный парк?
– спросила Маруся, когда они садились в ее белый лендровер.

Олька кивнула. Хорошо они друг друга понимали, будто долго дружили и многое их связывало.

Следующие два часа Ольке запомнились, как сон или трип - россыпью картинок.

Вот Маруся касается гранитной облицовки станции скоростного трамвая. В одном месте, потом в другом, третьем, пальцы с обкусанными ногтями скользят по полированному камню.

– Вот здесь он стоял, - говорит она.

Олька кивает - она на видео с камеры видела, да, тут он и стоял. Она поддерживает Марусю за локоть, когда они поднимаются по лестнице и думает "Видели бы меня Леночка с Тамаркой!"

Они идут через парк - Олька думает злые, ревнивые мысли, потом понимает, что все еще держит Марусю за руку и та грустно вздыхает.

– Нет, - говорит Маруся, посидев минуту на условленной скамейке.
– Здесь его не было.

Пересаживается на следующую. Ее лицо в испарине, светлые волосы прилипли ко лбу. Она выглядит очень-очень молодо, будто не на двадцать лет Ольки старше. Пересаживается на следующую скамейку. Потом стонет, хватается за виски. Олька достает из сумки бутылку воды, подает ей, Маруся жадно пьет.

– Здесь сидел, - говорит она, - с кем-то разговаривал, потом почувствовал укол, боль, бессилие... Ему что-то вкололи? Оля, не кричи... Не знаю, кто - здесь столько народу за неделю перебывало, все наслаивается... Он стал как пьяный, его повело... Подошли сзади, подняли. Ааах!

И Маруся с закатившимися глазами сползает вниз, Олька едва успевает подхватить. Садится, кладет ее голову себе на колени, льет воду из бутылки ей на лицо. От Маруси пахнет травой, молоком и духами. Река совсем рядом, за деревьями, спуск пологий. Олька думает лихорадочно. В ранней юности у нее был поклонник Лёша, жил в Кировском, имел выдающиеся мужские достоинства и моторную лодку. Это было необыкновенное лето на реке, совершенная свобода - оттолкнулся веслом, только тебя и видели. И нет следов на воде...

Она вдруг отчетливо представила, как безвольного Саню, вколов наркотик, волокут к Волге, будто пьяного - а уже вечер, вторник, в парке почти никого, а если кто и есть, то сами пьяные или работающие в этом направлении. На реке ждет лодка, пять минут и след простыл.

– Саня говорил: "кажется, за мной следят", - Маруся открыла глаза и смотрела на Ольку снизу.
– Со смехом говорил, невсерьез. Я даже думала - ты кого-то наняла. Ну, из-за подозрений.

– Ерунда!
– сказала Олька дрожащим голосом.
– Я не знала про вас, пока он не пропал. Кому надо за ним следить? Он же обыкновенный человек, сама знаешь. Окна пластиковые устанавливает. Стихи пишет, плохие. В дьябло играет, "Властелина Колец" раз в месяц смотрит, политика пофиг, долгов нет, мама - врач, папа - инженер...